Славка сдалась через три года, а вот в сны Криса не заходила тысяча двести три дня, а для него – ночи. Разница часовых поясов не позволяла спонтанно забредать в его сновидения. Когда он спал, она бодрствовала, и наоборот. Если её собственное подсознание порождало его образ, она тут же его стирала или убегала. Во сне тоска и злость ощущались гораздо острее, захлестывали волнами горечи, опутывали шёлковой травой и утягивали на дно отчаяния. Когда она чувствовала, что ещё немного – и сорвётся в тусклое бескрайнее пространство между сном и явью, находила в ядовитом тумане свой личный якорь и переносилась в домик лесника. Он словно остров в мире изменчивых кошмаров оставался постоянным и неподвижным. На стенах висели призрачные венцы из перьев. Все три. Первый – пёстрый, как ярмарочная поделка, второй – чёрный, воинственно-трагичный и последний – белый, торжественный с гранатовыми бусинами и алой вышивкой. На полу у камина лежал клетчатый плед, с окошка беспрестанной капелью стекал расплавленный воск, свеча горела, но не сгорала, выпрастывала тоненький огонёк, слабо рассеивая полумрак.
Именно в домике Славка впервые обдумала год их общения, учитывая вернувшиеся воспоминания. Вспомнила удивление и растерянность Криса, когда они впервые столкнулись в парке, его короткие вороватые взгляды, словно он не мог поверить, что это она, и новогодний поцелуй. Для него – решительный шаг, а дня неё – внезапный порыв. Как он оберегал её в Москве, защищал от метро и вылавливал из прошлого в усадьбе Шереметьевых.
Из новостей в их канале Славка узнала, что Крис в Норвегии в составе группы пытался поставить новый рекорд – самый длинный слэклайн в мире. Стропу протяженностью почти три километра натянули над озером Дьявола. Три дня бушевала непогода. Штормовой ветер позволил преодолеть лишь часть пути. Ждали, когда он утихнет, но при этом каждый день выходили на стропу, чтобы балансировать и дышать высотой.
Разница с Норвегией составляла всего пару часов, а значит, их ночи наконец-то совпали. Любопытство победило, и Славка открыла двери из домика прямиком в лиловый сон Криса. Она ожидала увидеть полёт и слэк, но наткнулась на простой скучный сюжет с вкраплениями абсурда. Крис и Вадим ехали на машине сквозь заснеженную пустыню. За окном мелькали кривые ёлки. Вадим набирал скорость, а Крис его тормозил и напоминал о необходимости пристегнуть ремень, они вяло ссорились. На одном из поворотов машину занесло. Непристёгнутый Вадим вылетел сквозь лобовое стекло, а Крис повис на ремне. Вадим встал с дороги, подобрал оторванную руку и безразлично вытер текущую по лицу кровь.
Крис достал из бардачка изоленту и примотал руку Вадима к плечу, заклеив на лбу рваную рану, осуждающе покачал головой:
– Идиотский идиот.
Вадим пошевелил пальцами.
– О, работает! Завтра на стропу полезу.
Они снова сели в машину, но в этот раз за рулем был Крис, а Вадим ехал на пассажирском сиденье и крутил кривые фиги варварски починенной рукой.
Славка вышла из сна, не повлияв на него, просто досмотрела, как сторонний наблюдатель. Сон показался странным и скучным, важно было одно – даже во сне Крис приглядывал за другом. Неудивительно, ведь из России они уехали вместе, вместе доучились, непонятно как в итоге получив степень бакалавра. Но не вернулись. Осели в чужой стране. Правда, слово «осели» не особенно подходило к их кочевому образу жизни. Они разъезжали по соревнованиям, участвовали в постановках и фестивалях, а Крис постоянно искал новые высоты.
После этого сна Славка завела привычку иногда дремать днём хотя бы час и заглядывать в сны Криса. Сначала делала это осторожно и каждый раз мучилась угрызениями совести, ругала себя за слабоволие и обещала, что больше туда не пойдет. Никогда и ни за что. Иногда силы воли хватало на неделю, иногда на два дня. Часто это зависело от сна, который она подсматривала накануне. Крис радовал разнообразием, часто его ночные путешествия отражали события предыдущего дня, и Славка с удовольствием бродила в парке Рэдвуд13. Задирала голову, пытаясь разглядеть в небе вершины гигантских секвой, или дышала пыльным красным воздухом в Большом каньоне.
Порой случалось странное, как тогда, в яблоневом саду, когда сон Славки резко пошел не по её сценарию. Обычно, увидев в своём сне Криса, Славка развеивала его в пыль взмахом руки, не хотела бередить чувства и будить монстра. Иногда убегала, оставив его в компании молчаливого неотступного Чахаоха. Но порой Крис вёл себя слишком осознанно и своевольно для плода воображения. Он не уходил, не исчезал и не переделывался в кошмарик. Оставался собой и бродил по её сну, будто у себя дома. Редко касался, почти всегда молчал, но не уходил.
Две недели назад ей приснился сон по яркости ощущений не уступающий «яблоневому». Она лежала на дне лодки, дрейфующей по ночной Капиляпе. Над водой стелился клочковатый туман, глухо перекрикивались пузатые лягушки. Яркие звёзды выпячивались из шершавого неба, словно толевые гвоздики с рассохшегося верстака, на котором Славка когда-то обнаружила первую букву своего имени. Она вслушивалась в ночь и дышала болотным влажным воздухом. Скрип уключин в ночной тишине прозвучал резко и раздражающе неприятно. Она приподнялась и увидела на скамейке Криса. Сделав несколько гребков, он отпустил весла в воду, молча подвинул Славку и лёг рядом. Она затаилась, шевельнула рукой, заставляя его рассеяться, но Крис не шелохнулся и даже не потускнел. Нащупав её кисть, переплёл пальцы и тоже уставился на небо.
Так они и лежали на дне лодки, прислушиваясь к шорохам и плеску воды. По дну Капиляпы ползали упитанные раки, наевшиеся плоти Проклятых, на поверхность реки, словно диковинные поплавки, поднимались обглоданные до блеска человеческие черепа и выпуклые грудные клетки. Кости глухо бились о деревянные борта, покачивались на мелких волнах и дрейфовали к водопаду Волосы утопленницы.
Звёзды перестраивались в несуществующие созвездия, Славка рассеянно отмечала, что их рисунок похож то на Кваху14, то на Нехуэль15, но все её чувства сосредоточились в том месте, где соприкасались их руки. Она ощущала тепло ладони словно наяву, улавливала запах его кожи, терпкий и солоноватый.
Сон растворился вместе с лодкой и Крисом. Славка подняла тяжёлую голову и потёрла лоб. Она заснула прямо за столом на кухне, уложив голову на скрещенные руки. Пальцы помнили прикосновение, ощущали пустоту и тоску по теплоте ладони. Славка прижала руку к лицу, судорожно вдохнула.
– Шинук.
По субботам она обычно навещала Ларионовых. Гуляла с Дашкой или играла в нарды с отцом Луки. По привычке приглядывала за Людмилой Георгиевной. Её рояли то
