с почти абсолютной вероятностью никогда не сделают, — заметил Варотто.
Барбери положил листы на стол.
— Что вы об этом думаете, Маттиас?
— Возраст, материал и содержание вполне соответствуют свиткам, найденным примерно пятьдесят лет назад в Кумране. Некоторые из них, датируемые двухсотым годом до нашей эры, тоже касаются Исаии и во многом совпадают с Ветхим Заветом. Бедуины разжигали ими костры, а какое-то время их даже продавали по газетным объявлениям.
— Что? Использовали для разведения огня? Невероятно.
— Да, они просто не понимали, что нашли. Считается, что впоследствии все сохранившиеся документы были собраны. Сейчас они хранятся в музеях Иерусалима, часть — даже в Ватикане. В частных руках их быть не должно. А это, конечно, сразу ставит вопрос: как эта тайная организация вообще получила доступ к документу?
— Хороший вопрос. А что может означать рисунок и вставленный позже текст?
— Если этот «свет» — Вифлеемская звезда, возвестившая рождение Иисуса, и если он должен возвращаться каждые тысячу лет, то речь идёт не о Страшном суде, а о том, что Иисус будет возрождаться каждое тысячелетие — пока человечество не заживёт в мире.
— Полный бред, — пробормотал Варотто.
— Но эти мужчины родились в 1981 году, — вставил Тиссоне. — Примерно через две тысячи лет после рождения Христа.
— Именно. В 1981-м, а не в двухтысячном.
— Если принять написанное за истину, — сказал Маттиас, — как, возможно, считают эти безумцы, — то тысяча лет привязана к великому планетарному соединению, которое на рубеже тысячелетий однозначно пришлось на 1981 год. Если верить теории, что именно это соединение и было Вифлеемской звездой, то Иисус родился не в нулевом году нашей эры, а на семь лет раньше.
— Хорошо. Но тогда получается, что тысячу лет назад Иисус уже возрождался однажды. И кто-нибудь из вас слышал об этом на уроках религии? Я — нет.
Маттиас улыбнулся и покачал головой.
— Нет, но это вполне возможно. Может, тогда произошёл несчастный случай. Или он умер от болезни. Или был убит.
Варотто ехидно ухмыльнулся.
— И ваш всемогущий Бог это допустил бы?
— Ещё раз: я пытаюсь смотреть глазами этих преступников. А они могли бы сказать — почему нет? Две тысячи лет назад Он тоже допустил, чтобы Иисуса распяли. Его смерть и была смыслом Его земной жизни.
— Ради спасения человечества, — раздался женский голос у них за спиной.
Все четверо резко обернулись.
— О, пресса пожаловала, — сказал Варотто. — Почему ты не в постели, не отсыпаешься?
— А ты? — дерзко парировала Алисия и подошла к Маттиасу. Тот тут же вскочил.
— Садись, пожалуйста.
Она улыбнулась ему и опустилась на стул.
— Ну, что нового? — спросила она, откидывая прядь волос с лица.
После короткого взгляда на Барбери, который ответил лёгким кивком, Варотто ввёл её в курс дела. Всё время он смотрел ей прямо в глаза. Маттиас прислонился к стене рядом с Тиссоне и тоже не отрывал от неё взгляда.
Пока комиссарио Даниэле Варотто в кабинете своего начальника знакомил Алисию с последними данными по убийствам Крестного пути, большинство новостных каналов — уже не только итальянских, но и многих европейских стран, и США — передавали репортажи об этом деле.
По экранам мелькали фотографии с мест преступлений прошедшей ночи. Большинство каналов милосердно закрыли тела чёрными полосами. Говорили о сенсационном содержании древнего документа и о том, что Католическая церковь хранит упорное молчание.
Ведущая одного французского канала первой выдвинула смелую гипотезу: если хотя бы допустить мысль о возможном возрождении Иисуса, для Католической церкви это обернётся величайшей катастрофой. Её учение окажется ложным — и это неизбежно приведёт к её концу.
Корреспондент известного американского канала вскоре подхватил тему и развил её дальше, задав вопрос: кто может иметь мотив убивать потенциальных Сынов Божьих?
Через считаные минуты кардиналу-государственному секретарю в Ватикане показали эту нарезку. Он тут же схватил телефон и позвонил руководителю «специальной комиссии Иуды».
Барбери молча выслушал высокого прелата на другом конце провода, лишь изредка кивая. Когда он наконец положил трубку, глубоко вздохнул.
— Всё. Ватикан официально объявляет, что Святой Отец бесследно исчез и есть основания опасаться похищения. Его Высокопреосвященство кардинал ди Пальмера только что официально попросил нас о поддержке. Швейцарская гвардия и ватиканский Corpo di Vigilanza уже ведут собственное расследование. Их руководители будут передавать нам всю необходимую информацию.
Алисия побледнела.
— Что вы сказали? До сих пор не объявлен общенациональный розыск?
Варотто наклонился к ней.
— Ватикан до последнего настаивал на полной секретности. Кроме нас четверых об этом знал только начальник полиции.
— Но… как же… — запинаясь, проговорила она.
— Судя по всему, кардинал Фойгт как-то причастен… и, вероятно, приложил руку к той лживой статье обо мне в газете.
— Нет, — твёрдо возразила Алисия, глядя мимо Варотто в пустоту. — К этому он не имел абсолютно никакого отношения.
— Тебе что-то известно наверняка?
Она совершенно не чувствовала в себе сил сейчас мягко преподнести ему то, что узнала от главного редактора. Поэтому сказала только:
— Это была внутренняя история нашей газеты. К убийствам Крестного пути она отношения не имеет. Пожалуйста, дай мне объяснить позже. Хорошо?
Это прозвучало почти умоляюще. Варотто покорно поднял руки.
— Ладно. Но когда-нибудь я всё же хочу это услышать.
— А что с Папой? — спросила Алисия. — Как вообще можно похитить Папу из Ватикана? Может, он просто захотел сбежать от всего этого ужаса? Может, он в Кастель-Гандольфо и никого не предупредил, потому что хотел покоя.
По голосу было слышно, что она сама в это не верит.
Горячая волна пробежала по телу Маттиаса.
С ума сойти. Уже несколько часов у меня чёткое ощущение, что я упустил что-то важное. Возможно, решающее.
Инстинктивно он взял со стола фотографию странной картины. В тот же момент дверь распахнулась.
— Шеф, быстро, идите! — крикнул полицейский и тут же исчез.
Барбери и Варотто вскочили и выбежали из кабинета. За ними — Тиссоне, Алисия и Маттиас, всё ещё сжимавший фотографию в руке.
В оперативной комнате все столпились вокруг полицейского с телефонной трубкой у уха. Когда вошёл Барбери, один из сотрудников яростно замахал рукой, остальные расступились. Через секунды Варотто, Маттиас и Алисия тоже стояли за спиной дежурного. Тот, коротко глянув на шефа, сказал в трубку:
— Комиссарио-капо Барбери сейчас слушает.
—
