мотив? И куда он мог его увезти?
— Уже несколько дней убивают молодых мужчин, которые символически представляют Иисуса, — начал Барбери. — Как показала прошлая ночь, мы уже стоим перед двенадцатой станцией, где Иисус умирает на кресте. То, что Папа — наместник Бога на земле — исчезает именно в ночь, предшествующую этой двенадцатой станции…
Он запнулся. Маттиас продолжил за него:
— …может означать, что он — следующая жертва.
Надеюсь, мой голос не звучит так подавленно и отчаянно, как мне самому кажется.
Лица Барбери и Варотто были мрачнее тучи.
— Шеф, вам надо это видеть!
В дверях стоял один из сотрудников.
— В новостях на Rete 4 показывают маджоре из Терни.
Барбери поспешил из кабинета. Комиссарио и Маттиас — следом. Через два кабинета, в комнате отдыха, собралось несколько полицейских спецгруппы. Все заворожённо смотрели на телевизор.
Блестящая бритая голова Гаэтани сияла на фоне «Castello». Рядом стоял молодой человек в сером костюме и держал микрофон у его рта, а маджоре, горделиво выпятив грудь, заявлял:
— …мои люди в ходе ночной молниеносной операции обнаружили в подвале одного из зданий инсценировку одиннадцатой станции Крестного пути, которая без сомнения относится к серии убийств, безуспешно расследуемой коллегами из столицы.
Картинка вернулась в студию. Рядом с ведущей сидел пожилой мужчина в очках — дотторе Винти, известный религиовед, как гласила подпись внизу экрана. На заднике демонстрировали увеличенную фотографию древнего документа, найденного в «Castello».
При виде её Барбери громко выругался.
— Этот подонок сделал снимки и слил их на телевидение! — в ярости прорычал он. — Я устрою ему такое дисциплинарное, что…
— Тсс! — перебил его Варотто, указывая на экран.
— …которому может быть около двух тысяч двухсот лет, — как раз объяснял эксперт. — Возможно, именно в нём кроется ключ к этим ужасным преступлениям. Как мне стало известно из хорошо информированных источников, документ содержит не только явные указания на рождение Иисуса, но и на его возрождение — примерно через две тысячи лет.
Дотторе Винти сделал риторическую паузу.
— Если исходить из того, что Иисус из Назарета действительно существовал — а с научной точки зрения в этом нет сомнений, — то его рождение было предсказано более чем за двести лет до события. И пророчество о рождении исполнилось. Поэтому для верующих людей вполне логично возникает вопрос: а не сбывается ли сейчас и второе пророчество? Возможно, одна из жертв этих убийств — это действительно возрождённый Сын Божий.
В комнате отдыха воцарилась гробовая тишина. Барбери смотрел на экран с открытым ртом.
— А теперь послушайте первые мнения жителей Рима, записанные нами несколько минут назад, — объявила ведущая.
Смена кадра. Пожилая женщина с микрофоном у лица:
— Почему это невозможно? Тогда тоже никто не верил, что это Он.
Следующий кадр. Мужчина лет пятидесяти пяти:
— Если Бог существует, то уже давно пора, чтобы Он что-то сделал. Спасётся ли ещё человечество — это другой вопрос.
Снова эксперт:
— Как бы невероятно это ни звучало для нас, современных просвещённых людей, — верующий христианин не может категорически исключить возможность возвращения Спасителя. Особенно остро это встаёт в свете учения Католической церкви, которое однозначно утверждает: момент Его возвращения — это день Страшного суда. Следующий логичный вопрос для верующих католиков: не стоим ли мы уже на пороге Страшного суда?
Камера вернулась к ведущей:
— Это всё на данный момент о сенсационных находках карабинеров из Терни прошлой ночью — в то время как в столице безумные убийства продолжаются. После рекламы мы вернёмся с заявлением римской полиции.
Барбери опустился на свободный стул. На экране побежал рекламный ролик крупной страховой компании.
— Это невозможно, — растерянно произнёс он. — Откуда они могут знать содержание документа, если у нас до сих пор нет ни перевода, ни результатов экспертизы?
— Возможно, Гаэтани давно сфотографировал документ и отправил кого-то из своих людей в Рим ещё до того, как показал его нам, — задумчиво пробормотал Маттиас. — А этот жаждущий сенсаций частный канал посадил своего переводчика — и тот оказался быстрее полицейского.
Лицо Барбери окаменело. Он вскочил.
— Найдите мне номер этого маджоре! Немедленно! Разговор — в мой кабинет!
В сопровождении Варотто и Маттиаса он вылетел из комнаты.
Не прошло и пяти минут, как Гаэтани оказался на линии. Барбери включил громкую связь.
— Слушайте, Барбери, — сразу перебил маджоре, не дав тому вымолвить и слова. — Я представляю, что вы думаете. Но канал получил информацию не от меня.
— Вы что, издеваетесь? — рявкнул Барбери. — Это ведь не ваша физиономия только что красовалась на фоне замка?
— Моя. Но сведения — не от меня. Я…
— Хватит нести чушь, маджоре! Откуда же они тогда их взяли, если не от вас?
— Да дайте же мне договорить! Телевизионщики сами мне позвонили. Сказали, что уже знают о документе, и хотели взять интервью как у руководителя расследования.
— Вы не руководитель расследования, Гаэтани! Я устрою вам столько проблем, что вы больше никогда не посмеете красоваться с чужими перьями!
— С точки зрения карабинеров я руководил операцией — по крайней мере до вашего прибытия. Но информация не от меня, можете поверить. Руководитель съёмочной группы показал мне конверт прямо во время интервью. Сказал, что сегодня утром их шеф-редактору анонимно подбросили сведения вместе с фотографиями. Он спросил только, действительно ли мы нашли всё что было на фото. Что мне оставалось? Врать я не мог. Поэтому подтвердил.
— Вы ещё услышите обо мне. Это будет иметь последствия!
Барбери швырнул трубку и рванулся к двери.
— Тиссоне! — заорал он в коридор. — Звоните на канал и вытрясите из главного редактора всё! Я хочу знать, откуда у них сведения! И через полчаса перевод документа и фотографии — у меня на столе!
С багровым лицом он вернулся в кабинет.
— Синьор Маттиас, не могли бы вы позвонить в Ватикан и узнать, когда наконец можно объявить общенациональный розыск Папы и Фойгта? И заодно спросите, когда Курия собирается прокомментировать ту чушь, которую мы только что слышали.
Маттиас покачал головой и встал.
— Нет. Лучше я сам туда поеду — так будет эффективнее. У меня есть пропуск, который откроет любые двери.
Он коротко положил руку на плечо Варотто и вышел из кабинета.
ГЛАВА 61.
9 часов 25 минут. Ватикан.
