последние дни понял, что подошёл к пределу.
— Что вы имеете в виду? — спросил Барбери. Он взял стул, поставил напротив и сел верхом.
— Я просто не понимаю логики, — объяснил Маттиас.
Он помолчал, собираясь с мыслями.
— Группа похищает почти пятьдесят детей за два года. Все мальчики рождены в один день и имеют ещё ряд общих черт. Уже найти их — колоссальный труд. Потом этих детей двадцать лет держат в плену. Снова — огромные организационные и финансовые затраты. И всё ради того, чтобы отомстить Богу или Церкви эффектным массовым убийством?
Он несколько раз глубоко вздохнул.
— А теперь — настолько явный намёк, кто за этим стоит. Зачем? Откуда такая неистовая ненависть? Только потому, что много лет назад Гатто пришлось покинуть Церковь из-за беременности подруги? Этого достаточно для всего, что происходит сейчас? Я просто не могу в это поверить.
Он выпрямился.
— И другие странности. Зачем нанимать частную охрану? Если хотели, чтобы мы нашли сцену в подвале — а это явно так, — зачем тогда охрана? Почему они с помощниками сбежали буквально в последнюю минуту? Почему инсценировали всё это и ждали, пока мы действительно появимся, — и только тогда ушли? Зачем оставили удостоверение? Почему, почему, почему…
— И какой твой вывод? — спросил Варотто.
Прежде чем Маттиас успел ответить, в комнату вошёл один из карабинеров.
— Только что звонили из нашей части. Ваши коллеги из Рима несколько раз пытались до вас дозвониться. Просят немедленно связаться.
— Здесь, наверное, нет связи, — сказал Барбери.
Он достал телефон, взглянул на экран — действительно, ни одного деления. Заодно увидел время: почти полшестого утра. Молча вышел наружу.
Через две минуты вернулся.
Лицо было белым как мел. Не говоря ни слова, он подошёл к кровати и тяжело сел на край.
— Что случилось? — спросил Варотто. — Вы выглядите так, будто встретили привидение.
— Хуже.
Барбери с трудом сглотнул.
— Нам нужно немедленно возвращаться в Рим. Вертолёт уже в пути.
Варотто потребовалась всего секунда, чтобы понять.
— Ещё одна станция?
Барбери посмотрел на карабинера, принёсшего сообщение.
— Оставьте нас, пожалуйста, одних.
Слова давались ему с видимым трудом. Карабинер коротко кивнул, развернулся и вышел.
Маттиас и Варотто смотрели на Барбери. Алисия замерла у стены.
Когда он наконец заговорил, голос был таким тихим, что его едва можно было расслышать.
— Папа. С четырёх часов утра он бесследно исчез.
ГЛАВА 58.
Октябрь 2005. 8 часов 10 минут. Рим. Квестура, Виа Сан-Витале, 15.
Маттиас и Варотто чувствовали себя выжатыми до последней капли, но о сне не могло быть и речи.
Вертолёт приземлился на парковке позади здания квестуры ещё затемно. Барбери настоятельно попросил их пока никому не говорить о пропаже Папы. Алисия взяла такси до редакционного здания «Иль Кортанеро».
Ватикан настаивал на абсолютной секретности — даже в самом городе-государстве лишь несколько членов Курии знали о случившемся. Вероятно, всё ещё надеялись, что произошло недоразумение. Однако Маттиас был уверен: в глубине уже заработала машина, ничем не уступающая спецслужбам крупных держав.
С момента возвращения он неоднократно пытался дозвониться кардиналу Фойгту или Бертону — безуспешно.
Барбери сразу по приезде распорядился доставить копию документа и кожаный фрагмент в экспертную лабораторию. Оба предмета он вручил сотруднику с указанием немедленно привлечь специалиста по древним языкам для перевода.
Уже полтора часа Барбери, Варотто и Маттиас сидели в кабинете комиссарио-капо и по рапортам коллег и собственным рукописным заметкам восстанавливали всё, что произошло за последние часы. Картина складывалась чудовищная.
Варотто с размаху ударил ладонью по стопке папок перед собой — так, что и шеф, и Маттиас вздрогнули.
— Merda! Porco mondo! Мало того что итальянские СМИ оказались на месте преступления раньше наших людей — нет, ещё и телевизионные группы, и радийщики, и газетчики со всего мира, которые уже несколько дней ошиваются в Риме в ожидании грандиозной сенсации, — все они тоже примчались! Всё это вуайеристское стадо! Cazzo!
Он вскочил и заходил по кабинету.
— Мало того что теперь на месте преступления мы ничего не найдём, потому что толпы медийных придурков там всё затоптали. Эта жуткая сцена заснята и сфотографирована до мельчайших деталей, и я уверен — некоторые не постесняются опубликовать снимки. Проклятие, аж тошнит!
Маттиас удивлённо покосился на комиссарио. Он уже привык, что Варотто быстро повышает голос и порой ругается, но таких грубых выражений в его присутствии тот никогда прежде не позволял. Явный признак того, насколько сильно всё это его подкосило.
Впрочем, и сам Маттиас ясно ощущал, что душевные силы на пределе. Страшные события последних дней, чудовищные убийства и, наконец, известие об исчезновении Святого Отца — всё это давило невыносимым грузом.
Кто мог похитить Папу прямо из Ватикана? Посторонний в такое время проникнуть внутрь не мог. Значит, кто-то из ближайшего окружения.
Имя, которое упорно лезло в сознание, заставляло голову кружиться. Ему снова вспомнилось странное полотно, на котором человек в папском облачении был распят рядом с Христом.
Как же звали художника? Лонга… Откуда я вообще знаю это имя?
Маттиас уже был почти уверен, что встречал его не в связи с живописью. Но тогда откуда? И что значили цифры после подписи?
— Не могли бы вы ещё раз дать мне фотографию той картины? — обратился он к Барбери. — Той, где второй распятый одет в папскую сутану?
— Да, сейчас…
Барбери вытащил из стопки фотографию формата А4. Маттиас уже потянулся за ней, когда в кармане джинсов завибрировал мобильный. Он вскочил и нервными движениями выхватил телефон.
Это мог быть только Фойгт. Наконец-то.
— Да?
— Это Сальваторе Бертон, — услышал он усталый и встревоженный голос пожилого мужчины.
— Монсеньор, слава Богу! Я уже много раз пытался дозвониться до вас или до кардинала Фойгта. Есть какие-нибудь новости о Святом Отце?
Пауза, прежде чем Бертон ответил, показалась Маттиасу вечностью.
— Да… Нет. О Святом Отце мы до сих пор ничего не слышали. Но я узнал кое-что, о чём вам, вероятно, ещё не сообщили.
Снова тишина. Маттиас уже хотел поторопить его, когда тот продолжил:
— Сегодня утром около четырёх часов Святому Отцу позвонили. Звонивший попросил его о немедленной встрече.
— В четыре часа ночи? — изумился Маттиас. — Кто вообще может звонить Папе в такое время?
— Звонок принял личный секретарь. В обычных обстоятельствах он никогда бы не стал будить Святого
