как будто бы ища поддержки у коллег. Но все были заняты своими делами. — Пойду скажу ему, что вы пришли. Он знает о вас?
— Нет, — кратко ответил Виктор.
— Ничего, видно, узнает. Ждите.
Мужчина развернулся на пятках, поставил чашку с кофе на ближайший стол и направился дальше по коридору. Крылов же подошел к стульям у стенки, которые, судя по всему, предназначались для таких же посетителей, как и он. Капитан присел на один из них и взглянул на работу отдела. Перегородки здесь никакой не было — видно, раньше должна была быть стена, но ее снесли, и потому отделение, где шла работа с гражданами, вплотную и открыто прилегало к коридору, который уже затем расходился на уцелевшие кабинеты. Так что наблюдать было крайне удобно. За первым от капитана столом спиной к нему сидела старушка, которая очень жалобно что-то рассказывала девушке, записывающей ее слова. Девушка была в форме.
— И вот, милочка, я же все понимаю, но меня так смущает этот человек… У него же вечно кто-то ошивается, он все водит к себе непонятно кого, и я как-то сидела на улице, воздухом подышать вышла, а смотрю, в его дом человек десять зашли, но никто и не вышел… Странно, да? А на другой день он уже один из дома выходил и запирал его.
— Ну мало ли, может, у него места, где можно переночевать, есть? Вы же знаете, как сейчас тяжело с местами для ночевки, вот и берут к себе кто кого в дом, — ответила девушка, продолжая записывать.
Бабушка тут же оживилась. Она протянула руку к сотруднице милиции в надежде коснуться ее и как будто бы разбудить от размышлений своей гениальной догадкой.
— Милочка, нет, ты послушай меня, голубушка. Уж я-то чувствую, что там нечистое дело, он же до этого все время пил, этот Васька-то, а теперь нет, смирной такой, ходит, с кем-то постоянно решает какие-то вопросы, деловой стал.
Девушка в недоумении посмотрела на пожилую женщину и замерла, ожидая, что та еще скажет.
— Ну, как сама думаешь, может он того, шпион какой или предатель? — наклонилась к ней старушка. Тон ее неожиданно сменился на заговорщицкий.
Девушка, стараясь развеять у гражданки панику, посмотрела ей в глаза.
— А может, и нет никакого предательства там? Мало ли, может, ваш Васька наконец работу нашел, вряд ли он немцам мог на что-то сгодиться, вот и пил, пропадая целыми днями, а сейчас вон сколько рабочих рук нужно, вот и пошел работать, понял, что не водка его человеком делает, а работа, вот и стал уже не пьяницей разгульным, а… Примерным советским гражданином.
Она поставила точку не только в своем предложении, но и, судя по всему, в отчете. Бабушка посмотрела на нее и продолжила тараторить дальше, не внимая такой, казалось бы, логичной версии.
— Да ну нет же, говорю тебе, вы бы сходили да посмотрели на него, может, поговорили бы с ним? А если у него в доме что-то… такое есть? А может, он-то с подрывом моста связан?
— Вот когда будет что-то «такое», — девушка сделала на этом слове акцент, — тогда и посмотрим. А пока не мешайте следствию работать и искать настоящих виновных в этом происшествии.
Виктор, прислушиваясь к этому разговору, внезапно встал. Он видел, что старушка не собирается уходить, а девушка, наоборот, хотела поскорее ее выпроводить. Дабы прервать это действо, он присел на соседний стул и обратился к ним обеим:
— Прошу меня извинить, гражданки, но мне довелось услышать ваш разговор.
Он мягко посмотрел на старушку и взглянул на сотрудницу милиции. Та, явно недовольная появлением третьего лишнего в этом деле, поспешила прогнать и его.
— Вы не имеете права… — начала она, но не успела договорить фразу, так как Виктор моментально обратился к старухе.
— И почему вы так уверены, что этот Василий может быть шпионом? Вы что-то слышали от него такое?.. — он прямо смотрел на бабушку, которая аж засияла от того, что хоть кто-то в этом участке заинтересовался ее рассказом.
— О, ну было кое-что… — задумалась она и схватилась крепче за палочку, которую все это время держала под столом. — Он как-то в разговоре со своими дружками же этими сказал, что они встретятся ночью в лесу и передадут что-то или получат… Я так и не поняла, да и слышала плохо, вы уж простите…
— Так, так, так, — продолжил Крылов, хватаясь за эту информацию. Краем глаза он заметил, как девушка снова хотела возмутиться, но повернулся к ней, выставил палец вперед и сказал: — Цыц.
— Да как вы смеете! — воскликнула она.
— Лучше послушайте вместе со мной, — ответил капитан и снова повернулся к старушке. — Значит, они собрались в лес и действительно пошли туда? Вася как-то изменился на следующее утро?
— Да… — старушка поправила очки. — У него во дворе тогда какие-то коробки появились, большие такие и деревянные. Соседский паренек, Сережка, сын Авдотьевых, еще спросил у него тогда, мол, а что за коробки, но Василий наш лишь рукой махнул, да и прогнал Сережу… Ой, такой хороший мальчик, вы знаете, постоянно мне помогает — и продукты поможет донести, и почту проверит, и…
— Вы сходите с темы, — прервал старушку Крылов и глянул в ту сторону коридора, в которую ушел помощник Титова. — Что там было дальше? Когда коробки появились у Васи?
— Ну так это было-то в среду прошлую! — бабушка махнула рукой. — А потом к нему опять эта толпа его друзей пришла, ой, так шумели, так шумели… Ну и коробки забрали, конечно. Но шуму-то, криков сколько… Бутылки потом пьяные били, мы даже хотели патруль вызывать, но Любка, соседка моя, сказала, что им сейчас не до нас — у них других дел полно.
Старушка многозначительно глянула на девушку, которая в это время внимательно слушала ее рассказ. Ну или, по крайней мере, делала вид, что ей это было интересно.
— А потом, через пару дней, мост взорвали? — уточнил Крылов. Старушка интенсивно закивала. — А коробки он сам притащил или ему кто дал?
— Да куда же он сам притащит, он же хилый… На него подуй, так он как тростиночка сломается, ой, ну насмешили! — бабушка засмеялась, но тихонько, со скрипом. — Нет, к нему Гришка заходил накануне, а потом на грузовике приехал вот этой же ночью, вони стояло от этого его грузовика…
— Крылов! — послышалось внезапно откуда-то сверху и сбоку.
Виктор поднял взгляд и увидел за спиной старушки того самого мужчину — помощника начальника отделения. Выражение его лица было еще более недовольным, чем когда он
