повернул голову в ее сторону. — Ты ведь хорошо знаешь город и многих его жителей, верно?
Анна обернулась буквально на секунду и вернулась снова к своим делам.
— Город я знала хорошо до войны. Мы с родителями в моем детстве часто ездили сюда на ярмарки или на почту, училась я в Москве… У нас здесь родственники жили, но они… — Она запнулась и продолжила совсем тихо: — Они погибли во время бомбежки еще осенью сорок первого… А жителей не знаю. Мой отряд действовал в основном в области, поэтому мы до Смоленска добирались редко. Или, по крайней мере, меня не посылали сюда.
— И никого, соответственно, не узнаешь?
— Нет, простите, — Анна отрицательно помотала головой. — Когда я была на рынке, там столько новых лиц… Ни одного знакомого. Наверное, многие приехали сюда совсем недавно.
— Да… Ну что ж. — Виктор отпрянул от тумбы, возле которой стоял все это время, и налил в стакан воды из-под крана. К счастью, посуда здесь сохранилась от бывших жильцов. — В таком случае собирайте данные. Не упускайте ни одного разговора, свидетелем которого станете. Если будут какие-то подозрительные люди или вообще что угодно, на что сработает ваше чутье, не игнорируйте это. Все мы знаем, что лучше лишний раз проверить и найти подтверждение или отрицание догадке, чем просто ее проигнорировать и так и оставить лишь предположением. В нашем деле нам нужна любая информация — ведь в каждом слухе всегда есть доля правды.
Он выпил воду, поставил стакан на место и направился к выходу из кухни.
— Товарищ капитан? — обратился к нему с вопросительной интонацией Соловьев.
— Я пойду пройдусь, — бросил Крылов.
— Вернетесь к обеду? — добавила Анна.
— Конечно. — Крылов улыбнулся. — Предоставьте мне возможность все-таки хоть немного посмотреть на город, в котором я еще ни разу не был.
— Ой, правда? — воскликнула девушка. — Советую посмотреть… Хотя вряд ли вам удастся увидеть что-то интересное. Немцы практически все разрушили, и неизвестно еще, когда мы восстановим город. Так что…
— Не волнуйтесь, Аня, я точно найду, на что посмотреть.
Он вышел в коридор и взял шинель. На полке в прихожей лежали три комплекта ключей. Вероятно, для каждого члена их группы. Крылов взял одну из связок и вставил первый ключ в дверной замок, чтобы проверить, подходит ли он.
— А, да… Я, пока вас не было, на всякий случай сделал парочку комплектов ключей… А то мало ли что может быть… — крикнул с кухни Иван.
Крылов пару раз повернул ключ в замочной скважине и, вытащив его, спрятал в карман брюк. Подходят. Значит, действительно от этой квартиры. А второй ключ, должно быть, от входной двери в подъезд. Но она, судя по всему, всегда открыта. Виктор постоял в прихожей еще несколько секунд и вышел за дверь.
Когда капитан вышел на улицу из дома, где ему предстояло прожить еще неизвестно сколько времени, он остановился и огляделся вокруг. Всего пару часов назад Большая Советская улица, на которой располагалась конспиративная квартира, выглядела совсем иначе, чем он видел ее сейчас. Да и, честно говоря, сам Виктор был уже другим — ему удалось немного отдохнуть, перевести дух, избавиться от тяжелого саквояжа и груза усталости, всегда ощущающегося после долгой поездки.
Он накинул шинель на плечи и пошел вперед, то и дело оглядываясь по сторонам. Ему хотелось почувствовать Смоленск. Узнать, какой этот город на самом деле. Да, сейчас он в большей степени представлял собой руины — даже на улице, где располагалось их жилище, вот даже напротив был разрушенный дом. И не один, а несколько — от одного остались стены высотой в три этажа, от другого — только одна несущая стена. От третьего совсем ничего — груда камней, за которой проглядывалось небольшое импровизированное кладбище. Таких мест в городе было полным-полно — Виктор заметил это, когда только шел от вокзала. За руинами жилых домов, за руинами бывших административных и культурных зданий всегда находились маленькие кладбища, на которых часто возвышались холмики свежей земли, а над ними стояли таблички. На одно из таких кладбищ Виктор набрел в самом начале Большой Советской улицы. Он наткнулся на таблички, на большинстве которых не было имен — только номера квартир. Так, рядом с одним из таких холмиков была надпись: «Квартира 17, Оля, 8 лет». А внизу, под табличкой, лежал грязный, весь в саже и земле, плюшевый мишка… Глядя на это, Виктор не мог оставаться равнодушным — что-то глубоко в душе капитана рухнуло при виде испачканной игрушки на могиле ее хозяйки, и мужчина, стараясь не думать о безжалостности врага, пошел прочь.
Ему хотелось увидеть людей. Живых — не мертвых. Смеющихся, говорящих, занятых или свободных. Тех, о которых говорила Анна, когда ходила на рынок. «О, может, стоит посетить рынок?» — подумал Виктор и направился в сторону, где, как он предполагал, точно должно было находиться подобное место. Он проходил мимо прохожих — они не спешили так сильно, как это было на вокзальной площади, но все были заняты своим делом: кто-то нес коробки, дрова, тяжелые сумки; кто-то вел за руку ребенка, а иногда и больше чем одного. Были еще женщины, которые шли и разговаривали друг с другом. Виктор прислушался.
— Ты была уже у Нины? — спросила та из двух, что была повыше. На женщине было платье в цветочек и бежевый плащ, который развевался за ее спиной. Они шли быстро, и уловить разговор было крайне сложно.
— У Нины? Да, — ответила ее подруга: низкая, в юбке и свитере. — Я пришла к ее дому, который оказался разрушен. Подошла ближе и заметила бумажку, приколотую к одной из стен. Там было написано, что Нина теперь живет на швейном заводе. Она потом рассказала, что после того, как снаряд разрушил их дом, ей пришлось чуть ли не заново начинать жить… Ох, страшно это, Люся, страшно.
— Конечно, страшно, — поддержала первая. — Нинке хоть повезло: у нее работа осталась, а на работе хоть место есть. Ты же знаешь, заводчан же тоже переселили всех в общежитие за городом. Сейчас здесь так много людей, и все хотят работать, а вот жить негде…
— Ты слышала, что у Оли приключилось? Ее же сынок, можно сказать, в рубашке родился…
Дальше Крылов не расслышал. Женщины отдалялись: они шли в свою сторону, а Виктор — в свою. В скором времени он дошел до городской площади, где действительно было много народу.
Многие прогуливались. Но были и те, кто работал: например, вешал один из плакатов о нашей победе на стенд,
