с дороги. Хоть приведу себя в порядок.
— Понял, понял. Пойду чайник поставлю.
— Разве газ есть?
— Лучше! Есть печка. На кухне, правда, поэтому ночами во всех комнатах холодрыга. Ну это ничего. И не в таком положении бывали, — крикнул Иван, скрывшись на кухне.
Крылов остался один. Он оглядел комнату и вздохнул. Ему действительно стоило хоть немного передохнуть, о чем он постоянно забывал. Даже в госпитале ему постоянно твердили одно и то же: «Больше отдыхайте, товарищ Крылов, вам нужно копить силы. Уставший солдат намного хуже выспавшегося». И в чем-то эти медсестры были правы.
Виктору действительно понадобилось всего полчаса, чтобы «снова стать похожим на человека», как он говорил каждый раз в мыслях, когда глядел на себя в зеркало. В тесной ванной комнате он принял ужасно холодный, но оттого еще более бодрящий душ. Нашел маленькое зеркало и даже побрился и расчесался, а то светлые волосы, как оказалось, видимо, еще с самого поезда торчком стояли у него на голове. В саквояже помимо служебных вещей он нашел гражданскую одежду и переоделся — в рубашку и брюки.
К тому моменту, когда Виктор, посвежевший, вышел на кухню к Соловьеву, который в этот момент сидел на табуретке и читал газету, замок на входной двери щелкнул.
— О, это, должно быть, Аня, — заметил Соловьев и сложил газету. Он отпил холодный чай и поднялся.
Следом за ним на девушку в коридоре, которая, судя по всему, в этот момент разувалась, обернулся и Виктор. Они оба с улыбками встретили румяную девушку с авоськами — через сетку было видно, что она где-то нашла разнообразные продукты. Мужчины взяли тяжелые сумки, и девушка в то же мгновение смутилась — эту эмоцию выдали ее еще больше покрасневшие щеки.
— Аня пришла, еды принесла! — радостно сказал Иван.
— Простите, что задержалась, — проговорила она и, избавившись от сумок, вытерла руки о синюю юбку. — Пришлось обойти весь город, чтобы в нужном количестве собрать то, чего может… хватить.
— Ай молодец, Анютка! — ответил Соловьев и принялся выворачивать авоськи.
— А я-то думала, когда вас увижу, — тихо произнесла она, подняв глаза на Крылова.
Пока Иван в этой маленькой кухне разбирал купленные сокровища, Виктор стоял неподалеку от него, опершись на столешницу, и наблюдал за происходящим. Встретившись взглядом с девушкой, он усмехнулся, но промолчал и, выдержав паузу в несколько секунд, произнес:
— Здравствуйте, Анна.
— Товарищ Свиридова, — поправила его девушка и протянула руку для рукопожатия. — А вы, значит, тот самый капитан Крылов, о котором Ваня рассказывал мне все утро?
— Так точно. Но для вас можно просто Виктор Семенович. Или товарищ, — улыбнулся Виктор. — И что же он вам обо мне рассказывал?
— О, много чего. — Анна повернулась к капитану спиной и положила на стол деревянную дощечку. — Но в основном смешное.
— Даже так? — Крылов многозначительно посмотрел на друга, который в это время лишь пожал плечами.
— Да, но меня это не интересует. Это же так, истории. Не к чему порочить честь товарища капитана, — сказала девушка и повернулась к Виктору с пучком лука в руках. — Меня интересует другое. Товарищ капитан, разрешите вопрос.
Крылову оставалось идти по пути наименьшего сопротивления.
— Разрешаю.
— Каков наш дальнейший план действий? Что нам нужно делать?
Виктор ожидал такой вопрос, но до этих пор не знал, как правильно сформулировать ответ на него. Он сложил руки в замок на груди и хмыкнул.
— Ну, во-первых… — начал он. — Во-первых, нам необходимо выяснить, есть ли в этом городе действительно шпионы и диверсанты. Отвечая на этот вопрос, можно с уверенностью и сразу ответить, что да — есть. Это очевидно: город, который почти что месяц назад освободили от фашистов, и в нем наверняка есть те, кто не особо рад таким изменениям и хочет вернуться обратно под вражеское крыло. Таких не освобождать, а карать надо — и жестоко. И именно поэтому мы здесь — показать, какой может быть судьба у всех тех, кто предал свою Родину.
Он посмотрел на членов своей группы, которые как-то синхронно улыбнулись — наверное, подумали над тем, какая судьба может ждать предателей Отчизны и всяких ожидающих возвращения оккупации.
— Во-вторых, нужно собрать любую информацию о том, что это за люди, кем они и где работают, чем занимаются, с кем говорят, куда ходят, и все в таком духе. Чем больше информации, тем больше мы узнаем о предателях и шпионах, а значит, тем больше жизней спасем и предотвратим диверсии.
— Но бывают же и те, кто просто сидит и ждет, тихо возмущаясь происходящему? — неожиданно спросил Иван.
— Бывают, — согласился Крылов. — Но таких меньшинство. И они не настолько опасны, как настоящие диверсанты. Вы хоть раз встречали какую-нибудь бабушку, которая просто на словах возмущалась бы или была недовольной?
— Нет, — ответил Иван.
— Я, наоборот, встречала ярых поклонников врага, — вмешалась Аня, параллельно готовя. — В период оккупации такие особенно показательно старались выслужиться перед немцами: и в городские управы шли, и работать шли, и якобы предателей, то есть… нас, — здесь Аня смутилась, — выдавали, и за порядком следили пуще эсэсовцев.
Она нахмурилась. Видимо, определение предателей навело ее на какие-то воспоминания, известные только ей одной. В СМЕРШ не было привычки спрашивать у кого-то о его прошлом, а потому Иван и Виктор, заметив, как резко Анна прекратила говорить, с сочувствием взглянули на нее.
— Не стоит забывать, — выдержав паузу, продолжил Виктор, — что есть и те, кто не отличался особой активностью во время действия оккупационной власти, но при этом начал проявлять ее именно сейчас. Таких будет сложнее вычислить, потому что перейти на сторону врага можно в любой момент. Нам нужно зафиксировать все подозрительные явления, которые только могут быть в этом городе.
Иван вздохнул. Анна отвернулась к плите. Каждый понимал, что в суматохе, которая сейчас царит в Смоленске, предателем может оказаться буквально любой. Те, кто раньше особенно активно сотрудничал с оккупационными властями, уже давно расстреляны или отданы под суд как предатели, но были и те, кто мог успешно спрятаться и, пребывая в тени, надеяться на то, что рука правосудия их не достанет. Зря. СМЕРШ — это та рука, которая достанет даже из-под земли. Крылов задумался о чем-то, и на некоторое время маленькая кухня погрузилась почти в полную тишину. Слышалось только, как девушка нарезает овощи и мясо для предстоящего обеда и ужина. Похоже, что обязанности по готовке легли на ее хрупкие плечи, но Анна, судя по всему, сама вызвалась на такую работу. В конце концов, никто не был против такого распределения ролей.
— Аня. — Виктор
