ней есть какая-то связь. Возможно, ты когда-то разбил ее невинное хрупкое сердечко или еще что…
Я снова залился краской:
– Ничего подобного! Линдан – моя первая любовь.
– Хватит кокетничать, – возмутился Дабао. – Ты не ответил мне на первый вопрос: как ты собираешься выбрать район для поисков? Лунфань занимает шесть тысяч квадратных километров с небольшим, и здесь проживает десять миллионов человек; как ты поймешь, где искать?
С легкой улыбкой я достал компас:
– Забыл? Я недавно брал уроки не самой популярной дисциплины – картографирование преступности. У нас считается, что пользы от этой науки мало, но за рубежом ее уважают… Вот и проверим.
– Картографирование преступности? – повторил Дабао. – Ты как-то так вроде сказал…
Я решил объяснить поподробнее:
– Некоторые специалисты уголовного розыска полагают, что первые свои преступления серийщики совершают недалеко от места, где ведут основной вид деятельности: работают или живут. Потом они начинают расширять зону убийств. Чтобы понять примерное местонахождение преступника, нужно выяснить, где он совершил свои первые преступления, тогда наметится зона поиска.
– Звучит немного расплывчато. Думаешь, сработает? – спросил Линь Тао.
– Я готов предпринять отчаянную попытку.
– Говоришь, предыдущие места убийств? – уточнил Дабао. – Будешь отмечать места, где были обнаружены трупы?
Я нахмурил брови:
– Если у убийцы есть машина, то выбросить труп она может где угодно – это нам не подходит. Давайте возьмем за место преступления точку, где последний раз видели погибших; посмотрим, что окажется в центре этой окружности.
Мы достали карту Лунфаня и втроем начали сверяться с первыми делами и отмечать на карте нужные точки.
– Мэн Сянпин пропал без вести рядом с больницей, вот здесь. Фан Цзян ушел из этого отеля, и больше его никто не видел, – тут. Чэн Сяолян жил недалеко от университета, был убит тоже рядом, – вот. Лян Фэнчжи исчез здесь… – Дабао разрисовывал карту красной ручкой. – Лю Цуйцуй, последнюю жертву, будем отмечать?
Я кивнул и взял ручку из рук Дабао:
– В материалах, которые вы мне принесли, было сказано, что ее убили в съемной квартире, в жилом комплексе «Молодежь».
Договорив, я заключил ЖК в круг. Я наизусть помнил места и детали всех пяти убийств. Затем соединил все точки; получился кривой овал, центр которого я закрасил синим.
– Смотрите, где это?
– Квартал тридцать семь пятьдесят четыре! – воскликнул Линь Тао. – Здесь куча баров, клубов и караоке. Ты угадал!
Я улыбнулся:
– Я нисколько не сомневался в картографии; она не выдумка какая-то, а наука! Логика есть. Это место идеально подходит под версию соблазнения: убийца заполучала доверие жертвы, а потом уходила с ней, чтобы убить.
– Странно, – сказал Линь Тао. – Когда произошли первые убийства, следователи должны были затребовать камеры видеонаблюдения клубов и баров, в том числе и тех, что находятся в этом районе. Как ее еще не обнаружили?
– Я могу ответить тебе на этот вопрос, – вступился Дабао. – Камерами занимаются чуть больше десяти человек, в том числе и мой одногруппник; мы как раз с ним недавно это обсуждали. Видеозаписи, которые им дали, еле-еле поместились в кабинет – в городе слишком много мест с камерами. И вот они вдесятером тщательно отсматривают каждый диск. К тому же преступница нападала на жертв ночью, поэтому большинство записей нечеткие, и жертвы были одеты как обычно, неброско. Спецы или еще не дошли до видеозаписей этого района, или просмотрели – и никого не заметили.
– Да, это можно понять, – сказал я. – Они же не умеют составлять карту преступлений, поэтому для них этот квартал такой же, как и все остальные. И мы с вами знаем, какие иногда бывают изображения на камерах видеонаблюдения – если человек одет неярко, то его в упор не разглядеть, а про лицо я вообще молчу.
– Я вот посмотрел на это все получше, и у меня появилась умная мысль, – сказал Дабао. – Смотрите: все четверо мужчин были одиноки. Врач-ординатор приехал учиться в Лунфань, бизнесмен и юрист были здесь в командировке, а еще был просто богатый мальчик. Они находились в таком положении, когда их очень несложно было соблазнить. Сами были готовы к интрижке. Последней жертвой стала лесбиянка – тут и говорить особо не о чем, и так все понятно. Я убежден: мы движемся в правильном направлении.
– Может, испытаем сегодня судьбу? – предложил я. – Убийца отрезала у последней жертвы часть тела – и, совершенно очевидно, собирается продолжать убивать.
– Но, – вдруг засомневался Дабао, – у нас сейчас ведь нет ни одной зацепки; как можно быть уверенными, что мы ее поймаем? Ты ведь не Сунь Укун – у тебя нет глаза, различающего все тайны.
Слова Дабао, словно игла, проткнули воздушный шарик, который я только что надул своими надеждами и верой в успех. Верно, у нас не было ни единой зацепки. Сможем ли мы ее поймать?
4
Огонь в наших глазах быстро угас. Лишь телефон Дабао на столе разрывал тишину своим звонком.
– Алло? – Как только Дабао увидел, что ему звонит следователь, сразу же схватил телефон и ответил.
– Результаты ДНК готовы, – сказал следователь. – На пеленке были обнаружены ДНК двух человек, один из которых – сам младенец.
Хотя ребенок не считался официально убитым, по соответствующему постановлению судмедэксперт был обязан взять у него кровь и поместить ДНК в базу данных.
– А второй кто? – спросил Дабао.
– Второй человек – женщина, которая приходится ребенку родственником. Наверное, мать.
– А в базе поискали? Есть совпадения?
Недолго помолчав, следователь ответил:
– Нет.
– Видишь, придется все-таки попытать удачу! – Я улыбнулся и похлопал Дабао по плечу: – Давайте!
* * *
Мы сидели в новом «крузаке» Хань Ляна; машина была припаркована у начала 3754-го квартала. Здесь в часы, когда такие «дядьки», как мы, уже спят, кипит бесшабашная и яркая ночная жизнь.
– Мы реально какие-то отсталые от жизни люди… – Дабао тяжело вздохнул. – В такой поздний час Лунфань не спит.
Мы даже часа не просидели в машине, а он уже пару раз вырубался.
Я протянул по сигарете Хань Ляну и Линь Тао; мы приспустили окна и молча закурили.
В это время в барах царил ажиотаж; люди битком набивались в тесные помещения, а «домашние» мальчики и девочки крепко спали дома, поэтому на улице никого не было – только неоновые вывески, отражающиеся в блестящих машинах, не давали сомкнуть глаз.
Немного погодя Дабао заговорил:
– Четверка, четверка! Восьмерка бита?
– Что это? – Я засмеялся.
Хань Лян ответил:
– Он недавно научился играть в покер – называется «Гуаньдань», – пристрастился и постоянно играет.
– Он что, во сне разговаривает? – спросил я.
– Он часто разговаривает во сне, ты не
