встречался ли с ней раньше. Не отводя глаз от ее лица, я пришел к единственному выводу: я никогда не встречал ее раньше.
Вечерело, но я не возвращался домой, не зная, как объяснить Линдан произошедшее. В архиве не было ни души; я тоскливо листал уже давно раскрытые дела, надеясь, что моя суперсила «адаптивности» поможет мне как-то смириться с ситуацией, вызывающей у меня смешанные чувства.
Вдруг дверь отворилась, и в архив зашли Дабао и Линь Тао. Дабао прошептал:
– Мы сегодня утащили все материалы по пяти делам «Резни третьего июня» и отксерили для тебя; хорошенько изучи.
– Мы их украли. – Линь Тао покосился на дверь. – Если кто-то из оперативной группы узнает об этом, нам конец. Это дисциплинарное нарушение.
– Угу, – Дабао энергично закивал. – Мы не хотим, как ты, сидеть тут и копаться в архиве.
Это тронуло меня до глубины души. В моем нынешнем положении, кроме учителя, боюсь, только эти двое все еще доверяли мне.
– Я уже несколько дней ночую здесь, – сказал я. – Если будет скучно, приходите, обсудим всё вместе.
Глядя, как Линь Тао и Дабао уходят, я чувствовал, как мое сердце переполняется разными чувствами. Что было бы со мной без поддержки и доверия этих людей? Наверное, я бы уже отчаялся…
Высокая «адаптивность» снова дала о себе знать. Меня сильно увлекли разного рода несчастные случаи; я даже начал подсчитывать среднее число убийств и несчастных случаев, происходящих в области за год, и соотношение их друг к другу. Таких пугающих результатов я не ожидал. Население провинции составляет несколько десятков миллионов человек, из которых около восьми тысяч ежегодно умирают в результате несчастного случая. На первом месте по смертности – ДТП, после них суицид и внезапная смерть, а завершают этот рейтинг катастрофы. С точки зрения судмедэкспертизы самоубийства наиболее интересны. Судебный медик должен исключить все возможности убийства и доказать, что человек сам себе нанес увечья, несовместимые с жизнью.
Например, было одно дело, где на фотографии у человека был огромный порез на шее, очень похожий на тот, что оставлял своим жертвам маньяк «Резни третьего июня», но судмедэксперт в заключении написал, что это самоубийство. Он принял такое решение из-за брызг крови, которые были повсюду вокруг тела, ни одного чистого участка не осталось. Если б кто-то перерезал горло человеку, то брызги, находясь в воздухе, попали бы на него, его тело загородило бы собой пространство и образовалось бы пустое от брызг место. В этом деле рядом с телом не было чистого пространства, что указывало на отсутствие рядом с человеком в момент смерти посторонних лиц. Кроме того, высокий воротник на свитере погибшего был завернут; вряд ли убийца позаботился бы о том, чтобы перед нападением поправить ворот одежды своей жертвы.
Судебные медики областного министерства, как правило, занимаются только сложными убийствами, поэтому в расследовании несчастных случаев опыта и профессиональных знаний у нас немного. Теперь я оценил внимание и заботу наставника, который с толком заполнил работой мой вынужденный простой, и я мог залатать дыры в своих знаниях.
Помимо смерти в результате катастрофы и самоубийства, в архиве были «холодные» дела об убийствах. В этом году Министерство общественной безопасности потребовало повысить раскрываемость, поэтому криминальная полиция бросила все свои силы на раскрытие убийств, и результат не заставил себя долго ждать – наше ведомство добилось лучших показателей. Поэтому нераскрытых дел, которые я мог изучить, было мало, да и в половине из них уже были указаны имена подозреваемых – просто те не явились в суд. Однако были и такие убийства, где почти никаких улик найдено не было; думаю, в отношении их оперативники потеряли всякую надежду.
Когда я закончил изучать от корки до корки все дела за этот год, время близилось к двум часам ночи. Во многих хоррор-романах это время – некая условная точка, когда происходит что-то ужасное, случаются сверхъестественные явления. Когда я подумал об этом, мне стало не по себе, а по коже побежали мурашки.
Сейчас передо мной лежало дело о подкидыше. Все произошло в Лунфане. Строго говоря, это был случай смерти ребенка из-за болезни, труп которого выбросили. На фотографии был изображен мусорный бак на обочине дороги, рядом с которым лежал укутанный в пеленку младенец. Пеленка была перевязана веревочкой, чтобы гладкая ткань не сползала.
Я посмотрел на следующую фотографию; на ней был изображен трупик младенца без видимых повреждений. Ребенок выглядел синюшным, но кожа в области рта, носа и шеи не имела никаких повреждений. Все это было похоже на смерть из-за болезни.
Но меня интересовало другое: отметины на бедрах малыша.
Я случайно бросил взгляд на часы – они показывали ровно два часа.
В мистический час все-таки произошло кое-что необъяснимое. Сидя рядом с картотечным шкафом, полным смертей, я больше не испытывал страха – наоборот, был крайне взволнован. Похоже, благодаря следам, которые я увидел на теле младенца, у нас появилась ниточка к разгадке «Резни третьего июня»!
3
На бедрах младенца с двух сторон было множество пережатых участков кожи; повреждения появились посмертно. Проще говоря, тот, кто избавился от трупика, пытался веревкой зафиксировать ножки ребенка, чтобы легче было его укутать и выбросить. Но поскольку на бедрах много мягких и упругих тканей, то веревка, обкрученная несколько раз, слегка сползла, оставив после себя специфический след-бороздку. Кроме этого, на внешней стороне бедер ребенка имелись посмертные царапины от острого предмета – скорее всего, ножа. Тому, кто пытался прорезать кожу ребенка, то ли было неудобно, то ли имелись еще какие-то причины, но ему удалось лишь поцарапать кожу на бедрах тельца, мышцы остались невредимыми.
– Зачем резать бедра? – разговаривал я сам с собой в архиве, и до меня эхом долетел собственный же голос: «Связать бедра!»
Я думал, что малыша пытались запеленать, но ножки мешали этому процессу, поэтому их связали. Оказалось, что я ошибся. Точно так же связывал расчлененные части первых тел убийца из «Резни третьего июня». Мог ли быть маньяк замешан и тут?
Я тотчас начал вчитываться во все детали дела. Судебным медиком, расследовавшим это происшествие, был Цзоу Шувэнь из Лунфаня. Через два месяца после того, как это дело легло в стол, он вышел в отставку, поэтому, кроме него, больше не было ни одного судмедэксперта, кто знал бы детали этого случая или мог бы связать его с последующими убийствами взрослых людей.
Судмедэксперт Цзоу изучил топографическую анатомию[54] ребенка, а также проверил сердце на патологии. Отчет о результатах проверки был таков: аномалия Эбштейна
