она опиралась на разбитое правое стекло рукой, поэтому и поцарапалась. На сиденье за водителем было бесполезно пытаться уберечь себя во время заноса и отстраниться от двери – все происходит быстрее скорости реакции человека. Кроме того, ноготь на ее правой руке сломан, что говорит о том, что, когда автомобиль заехал на бордюр с зелеными насаждениями, она машинально схватилась за одежду человека справа.
В зале заседаний повисла тишина.
– На этом всё, – завершил я.
Все вели себя спокойно. Кто-то из членов семей жертв поднялся со своего места, кивнув в знак согласия с заключением, и удалился. Отец водителя хотел было что-то сказать, но передумал и также молча вышел.
Провожая взглядом уходящих, главный инспектор Чжоу, не скрывая восторга, сказал:
– Цинь, старина, ты так проанализировал место происшествия… Мне, как главному инспектору, ни добавить ни убавить! Просто блестяще.
Польщенный такой похвалой, я взял свою сумку и скромно ответил:
– Просто обстоятельства происшествия оказались очевидными… Ну, нам пора возвращаться.
2
Авария и ее анализ помогли мне почувствовать себя лучше, поэтому, как только я прибыл в областное министерство, сразу же направился в кабинет наставника. Все же я не видел его несколько месяцев, поэтому немного соскучился, а еще должен был доложить о проделанной работе за все то время, что его не было, чтобы наставник знал: его ученик не ударил в грязь лицом и смог отстоять честь ведомства.
Когда я вошел в кабинет, лицо наставника было мрачным.
– Учитель, сегодня удалось… – Мой рот растянулся в улыбке.
– С этого дня ты отстранен, – сказал наставник.
– …Быстро раскрыть одно дело. – Я закончил свое предложение, не сразу осознав, что мне было сказано.
– Отстранен? – первым отреагировал Линь Тао.
Я оцепенел от неожиданности:
– Учитель, как же это я отстранен?
Наставник смотрел на меня в упор не моргая, в его глазах плясали огоньки.
Я оглянулся на остолбеневшего Дабао и ошеломленного Линь Тао, а потом снова посмотрел в упор на учителя. Не понимая, что происходит, я набрался храбрости и спросил:
– Я отстранен? За что?
Наставник не сводил с меня пристального взгляда:
– Причина отстранения засекречена. С завтрашнего дня тебе больше не нужно выходить на работу, ты теперь на домашнем аресте. Будь готов в любое время прийти по вызову в отделение.
– Вызову? – У меня в голове начали быстро прокручиваться события последних месяцев. Я пытался понять, где я оступился, что сделал неправильно. Я ведь ничего такого не совершил… Что за ошибку я допустил, да еще и настолько серьезную, что меня должны вызвать на допрос?
Я был самым любимым учеником своего наставника, и мое отчаяние рвало ему сердце. Сжалившись, он с хмурым видом достал из выдвижного ящика стола стопку фотографий, которую бросил мне:
– Посмотри. Узнаешь ее?
Девушка на фотографии была одета в белый джемпер, черную мини-юбку и кружевные чулки. Ее труп белел на фоне темной земли. Она умерла от потери крови.
Я вдруг вспомнил про пятую жертву из серии «Резня третьего июня», о которой рассказывал начальник Ху. Убийца отрезал ей грудь.
Материалы по делу «Резни третьего июня» вызвали у меня негодование, но я не понимал, как они связаны с отстранением. Хорошенько рассмотрел каждую фотографию. Последняя была сделана, когда девушка еще была жива. Она широко улыбалась и была невинно красива, но я не знал ее.
Я помотал головой:
– Впервые ее вижу.
Наставник внезапно сменил тему:
– Что ты делал во время Золотой недели?
Мне показалось, что его настроение улучшилось.
– Все это время ублажал женушку и представлял, как буду нянчиться с сыном, – весело ответил я.
– На нижнем белье этой девушки была найдена твоя ДНК, – отрубил наставник. – Линдан забеременела, а ты сбрендил?
У меня волосы встали дыбом:
– Что? Я… я… я вообще не выходил из дома! Это невозможно!
* * *
ДНК всех судебных медиков хранится в общей базе данных. Это сделано для того, чтобы предотвратить загрязнение образцов во время вскрытия. Моя ДНК тоже там есть. В осмотре пятого трупа я не участвовал, поэтому не мог случайно оставить там свою ДНК, но она была найдена. Такое возможно, только если я имел какой-то контакт с телом.
– Начальник Чэнь, вы же не думаете, что «одиннадцатый палец» – это дело рук Циня? – Линь Тао со стороны лучше видел ситуацию.
Я растерянно посмотрел на него. Во мне бушевала буря эмоций: обида, гнев, недоумение. Эта буря поднималась так высоко, что застревала у меня в горле, не давая вымолвить ни слова. Все, что я мог делать, – таращиться на наставника, а он смотрел на меня.
– Способ убийства всегда одинаковый, – начал учитель, – отравление, перерезание шеи и – в первых трех случаях – вспарывание живота. Убийца потрошил жертвы очень профессионально, способом, которым часто пользуются судмедэксперты, – с помощью вытягивания языка. Следственная группа постоянно сомневалась: может, это кто-то из своих? Но никто не ожидал, что на пятом теле, на Лю Цуйцуй, при осмотре обнаружат твою ДНК.
– Что нашли? – спросил Линь Тао. – Волос? Чешуйки кожи?
Выдержав паузу, наставник произнес:
– Сперму.
Я только хотел вступиться за себя, но новая шокирующая информация оглушила меня.
– Я… я… она… она… – Я начал заикаться.
– Биологическое пятно было слишком маленьким, как будто преступник убрал за собой. Прямо как в юньтайском деле[52]: предварительный тест на обнаружение спермы получился слабоположительным, но сперматозоидов не было выявлено[53], – сказал наставник. – ДНК твоя.
– Но… но я недавно был на осмотре в больнице, у меня с этим все в порядке, – сказал я. – Даже справка есть.
– Нет, – решительно заявил Дабао, – я не верю, что это старина Цинь. В то время, когда убили сына профессора университета, мы вместе занимались другим делом; у него не было времени на убийство.
– Да, я ознакомился с деталями, – сказал наставник. – Только из-за того дела Циня еще не арестовали. Ты никогда меня не обманывал, не обмани и сейчас: ты когда-нибудь принимал участие в этих убийствах?
– Никогда! – выкрикнул я.
– Хорошо. Я верю тебе, поэтому и рассказал, что знаю. А теперь успокойся и наберись терпения. Следственная группа не станет тебя задерживать, но ты не сможешь принимать участия в работе, пока убийства не будут раскрыты. Не теряй времени зря, изучи архивные дела.
* * *
Теперь компанию мне составляли лишь кипы раскрытых дел да шепотки, доносившиеся из-за стен хранилища. Я – судмедэксперт, раскрывший столько преступлений, – сейчас сам стал подозреваемым в серии убийств. Что за абсурд…
Держа в руках фотографию убитой Лю Цуйцуй, я пытался заставить себя вспомнить,
