подтолкнул Дэнниса к отверстию шахты. Он двинулся вперед полусонной нетвердой походкой, с тем же отстраненным выражением на лице.
– Живей, Дэннис!
Я с силой толкнул брата, и он ввалился в шахту.
Я уходил последним и – хотя это было глупо, знаю,– оглянулся через плечо посмотреть на то, что стало с колодцем.
Деревья, небо и земля исчезли, обратившись в глубокое и непостижимое ничто. В пустоту, которая, впрочем, не была абсолютно пустой, ибо последнее, что я увидел, прежде чем нырнуть в шахту, было существо, сидевшее в яме посреди этой пустоты.
3
Я вылез первым и наклонился, чтобы помочь Дэннису. Он тупо глазел на меня, словно был где-то не здесь.
Что-то с треском рухнуло на землю у меня за спиной: упала одна из потолочных балок. Амбар с натужным кррааак! начал заваливаться на одну сторону и грозил обрушится нам на головы, если мы к чертовой матери не уберемся.
– Дэннис! – крикнул я, сунув руку в провал ямы.– Возьми меня за руку и лезь наверх!
Все тот же пустой взгляд…
Я закрыл глаза, сделал глубокий вдох и спокойным голосом заговорил:
– Дэннис. Дэннис. Дэннис. Дэннис. Дэннис.
Тем временем амбар вокруг меня продолжал рушиться.
Дэннис моргнул, вытер со лба пот вперемешку с грязью и улыбнулся.
– Идем, приятель,– сказал я.
Он ухватился за меня и выполз из ямы, в то время как я помогал ему обеими руками.
– Джейми Уоррен до…
Одна из секций жестяной крыши прогнулась и начала медленно оседать. Звук был как от реактивного самолета, пролетающего слишком близко к земле.
– Бежим! – крикнул я Дэннису.
Он наконец послушался и, пыхтя, выскочил следом за мной через двери амбара. Не останавливаясь, мы добежали до середины поля, когда звук землетрясения, торнадо, цунами заставил нас обернуться.
Стоя перед клубящимся облаком пыли, мы с Дэннисом наблюдали, как амбар уходит под землю. Ударная волна от его обрушения смахнула у меня со лба потные волосы и всколыхнула нечто, погребенное глубоко внутри. На месте участка земли, где стоял амбар, образовался гигантский кратер, в который утянуло большую часть постройки, несколько деревьев и часть поля с люцерной.
На наших глазах все это исчезло под землей, в безжалостной глотке Черной Пасти, где, насколько мне известно, кровь моего отца сочится и по сей день…
Глава 25. Послесловие
1
Клэй Уиллис выздоравливал в отдельной палате окружной мемориальной больницы в Гассауэе. Он провел там большую часть недели, то приходя в сознание, то вновь погружаясь в забытье, и перенес серию операций. В результате полученных ранений у него были задеты желудок, печень, левое легкое и мышцы живота, он потерял много крови. Когда бригада «скорой» прибыла в мотель, жизнь Клэя висела на волоске; теперь, по прошествии нескольких дней, он был почти вне опасности. И все же, хотя травмы больше не представляли угрозы для жизни, врачи внимательно следили за малейшими признаками инфекции.
После инцидента в мотеле Миа не отходила от Клэя ни на шаг. Она ехала с ним в машине «скорой» и следующие несколько дней провела в кресле у его постели. Обычно в больнице строго следили за часами посещения, однако, учитывая обстоятельства, ни одна из медсестер не решилась разбудить спящую женщину и отправить ее домой. Поэтому Миа осталась.
Ближе к концу недели мы с Дэннисом встретились с ней в больничном кафетерии. Миа выглядела порядком измотанной. Мы уже говорили по телефону, поэтому я знал, что с ними случилось и каково состояние Клэя на текущий момент. Я бы приехал и раньше, но после событий на ферме для меня самого настали не лучшие времена: я пережил еще один срыв, вызванный острой алкогольной абстиненцией, и меня на пару суток поместили в лечебницу на другом конце города. Врачи отслеживали симптомы белой горячки: перебои сердечного ритма, повышенное артериальное давление, тремор и дезориентацию. Когда одна из медсестер спросила, не страдаю ли я галлюцинациями, у меня вырвался нервный, невеселый смех, что также не очень помогло делу. Перед выпиской пришел врач и в последний раз измерил мне давление. «Продолжите в том же духе – не дотянете и до сорока»,– заявил он и посмотрел на Дэнниса, который крепко спал в кресле с плюшевым кроликом под мышкой.
Мы с Мией обнялись. Она старалась не задеть мою правую руку, висящую на перевязи. Я сломал локоть – вероятно, в ту ночь, когда упал с лестницы в фермерском доме. Если подумать, выглядел я не многим лучше Мии. Куда сложнее было объяснить странные ожоги по всей руке – ожоги в форме отпечатков маленьких пальцев. Если Миа и заметила их, то благоразумно промолчала.
Затем она обняла Дэнниса. Тот стоял с отсутствующим взглядом, склонив голову набок и покачиваясь. Дэннис даже не поднял рук, чтобы обнять Мию в ответ, настолько он был измотан. Подобно тому, как Миа сидела у постели Клэя, Дэннис делал то же самое во время моего пребывания в лечебнице – за тем лишь исключением, что ему больше некуда было пойти и он не мог оставаться один. Тем не менее я отчетливо помню, как в одну из ночей, проснувшись от кошмара на больничной койке, обнаружил рядом своего брата: он сидел и сжимал мою дрожащую руку в своих.
Усадив Дэнниса за длинный стол и поставив перед ним миску с хлопьями, я взял кофе для себя и Мии. Мы сели подальше, чтобы Дэннис не мог нас услышать, хотя, учитывая его нынешнее состояние, вряд ли это имело значение.
– Врачи говорят, операция продлится не больше часа.– Миа обхватила ладонями бумажный стаканчик с кофе, словно черпая из него силу. Затем, понизив голос, добавила: – Он тоже здесь.
Я понял, кого она имеет в виду. Уэйн Ли Сталл выжил той ночью в мотеле, хотя его состояние было гораздо хуже, чем у Клэя.
– Он в коме,– продолжила Миа. Как и у Дэнниса, ее взгляд сделался отстраненным. Возможно, она опять мысленно прокручивала ту ночь в номере мотеля, как бесконечно повторяющийся видеоклип.– По всей видимости, у него серьезная травма головного мозга. Более точно можно будет сказать, когда он очнется. Если очнется.
– Мне жаль,– сказал я и тут же подумал, что в английском языке не существует более бестолковой фразы.
– Полиция нашла в его портфеле несколько латексных масок, а в момент нападения у него на глазу была повязка. Еще
