а потом их все равно придется сдирать.
– Зачем? – неожиданно тупо спросил Федорчук.
– Главное, чтобы свидетели засекли пленочные номера и сообщили в милицию, милиция и будет искать нас по пленочным номерам. А мы будем ездить с номерами настоящими.
– А окраска машины… Ее-то все равно засекут.
– Ну и что? Мало ли в Краснодаре синих или зеленых «Жигулей»? Вагон и прицепная тележка. Все машины, скопом, милиция никогда не сможет проверить, на это у нее просто не хватит сил.
– А-а-а, – вяло протянул Федорчук, ожесточенно помотал головой, – что-то башка у меня сегодня… Совсем ничего не соображает.
– Ничего, пройдет, – успокоил Игорь Федорчука.
– Об чем речь? – В комнату заглянул Рябой, неприязненно глянул на Игоря, потом на Федорчука.
«Господи, до чего же у них у всех глаза одинаковые! Кусаются. Не глаза, а пассатижи. Колючая проволока».
– Да вот, прикидываем, не слетит ли эта пакость на ходу? – Федорчук взял один из пластиковых номеров, показал Рябому. – Чего нужно сделать, чтобы не слетела?
– Не знаю. Наверное, смочить спиртом либо бензином, тогда, может, будет крепче.
– Спирта «Рояль» у нас бутылок тридцать.
– За чем же дело встало?
– Да вот, новенький говорит, что и так сойдет.
– Смотри, Федорчук, ежели что случится, отвечать будешь ты, а не новенький.
– Потому и беспокоюсь, – пробормотал Федорчук смято, шмыгнул носом.
– Сколько времени у нас осталось до выезда? – спросил Игорь, хотя Рябой этого мог не знать, он был обычной сошкой.
Отогнув рукав куртки, Рябой глянул на циферблат наручного хронометра. Где он его добыл – неведомо.
– Два часа.
– За это время можно не только номера проверить на прочность, но и слетать в Ростов.
– Пошли, прикинем твою цифирь. – Рябой потянул Федорчука за рукав.
Тот закряхтел, нехотя поднялся со стула.
– Не пойму, что со мной происходит, – пробормотал удрученно, – голова чужая, руки-ноги тоже не мои.
– Это к перемене погоды, – знающе произнес Рябой. – Например, разные туберкулезники-ревматики всегда в эту пору чувствую себя плохо, перемена погоды им – во! – Он провел себя пальцем по горлу.
– А я тут при чем? – недовольно пробормотал Федорчук. – Чего у меня общего с кандидатами в «синенькие»?
Рябой, услышав, как Федорчук удачно сравнил покойников с «синенькими», расхохотался.
– Пошли! – сказал он.
Маленькая комната опустела. Иванов вытянул голову – нет ли кого за дверью? За дверью никого не было. Шум доносился только из последней комнаты – там находилмя шеф этой банды – кавказец с синими глазами. С ним – Бобылев и здоровый угрюмый парень, недоверчиво отнесшийся к Игорю, по прозвищу Афганец.
Ощутив, как в горле несколько раз подряд стукнулось сердце, Игорь протянул руку к телефону, беззвучно смахнул с него трубку и поочередно ткнул указательным пальцем в шесть кнопок – набрал номер, который хорошо запомнил, когда приехал в Краснодар.
Соединение происходило, как показалось Игорю, вечность, в трубке что-то долго шуршало, попискивало, потрескивало, будто в пластмассовой конструкции разгорался огонь, потом раздался длинный гудок и Игорь выматерился про себя – ему показалось, что соединения не произошло, номер он набрал впустую, но в следующий миг гудок вдруг оборвался и совсем рядом с ним раздался голос Головкова.
– Это я, – сипящим шепотом, едва раздвигая губы, произнес Иванов, засек, что подполковник узнал его и обрадовался, словно бы ожидал звонка, хотел что-то сказать, но Игорь не дал ему, произнес быстро, четко, прежним четким, но неслышным в двух шагах шепотом, – через два часа будет совершен налет на кассу сельхозакадемии.
– Сколько человек участвует в налете? – мгновенно сориентировавшись, спросил Головков.
Игорю показалось, что он услышал скрип половицы за дверью, он дернулся к пистолету, засунутому под ремень, заранее жалея, что не загнал патрон в ствол и тихо, четко произнес:
– Со мною восемь, – и тотчас повесил трубку.
Сделал это вовремя, успел. На пороге стоял Пыхтин. Подозрительно оглядел Игоря, в руке у него находился пистолет. Игорь в этот миг очень остро, до онемения остро пожалел, что пистолета нет в его руке. Если бы был, то они тогда выступили бы на равных. Конечно, Игорю вряд ли бы удалось уйти из этого особняка живым, но и многие работники пресловутого ООО тоже вряд ли бы остались целыми.
«Р-работнички». – Он невольно усмехнулся, ощутил во рту острекающий холод, будто на язык ему легла ледышка, ошпарила зубы. Подвигал нижней челюстью, ожидая, что лед вот-вот захрустит на зубах. Но нет, ничего не захрустело.
Пыхтин раздвинул зубы в жесткой, какой-то мстительной улыбке, поднял пистолет и нажал на спусковую собачку.
Единственное, что успел сделать Игорь, так это чуть привстать на стуле – он посчитал, что сумеет засечь пулю и нырнуть в сторону, но в следующий момент понял, что не сумеет.
От щелчка дернулся – понял, что пистолет у Афганца не заряжен, тот клацает «макаровым» впустую и шансы их сейчас почти равны…
Бросив настороженный взгляд на телефон, Пыхтин показал Игорю крупные неровные зубы.
«Не засек», – понял Игорь, спокойно достал из-за ремня пистолет, показал Афганцу:
– У меня такая дура тоже имеется. – Извлек из кармана обойму, с мягким смазанным клацаньем загнал ее в рукоятку.
Пыхтин, не отводя глаз в сторону, сделал то же самое. Шансы уравнялись окончательно.
– Никак по телефону собрался позвонить? – Пыхтин, как ковбой из американского фильма, крутанул пистолет на пальце. – Куда, если не секрет?
– Не секрет. Никуда, – прежним ровным тоном ответил ему Игорь. – Даже в мыслях этого не было… Пистолет чистил, вон сколько дерьма с него содрал. – Игорь приподнял ворох промасленной бумаги, показал. – Только на одни обертки должна работать целая бумагоделательная фабрика.
Бросив еще раз настороженный взгляд на телефон, Пыхтин погрозил Игорю пистолетом.
– Смотри! Не то живо пулю промеж рогов…
Игорь молча посмотрел на него и неожиданно тихо, совершенно беззлобно усмехнулся, чем сбил Пыхтина с толку, после чего Афганец поугрюмел, свинцовая тяжесть наползла ему в глаза, зрачки сделались угольно-черными, твердыми. Игорь грустно покачал головой: все ближайшие ходы Афганца, все до последнего были ему понятны.
Пыхтин хотел выйти из комнаты, но передумал, крюком выкинул перед собой длинную ногу, зацепил ею, как крюком, стул, подтянул его к себе. Сел.
– Никак не могу понять, что ты за человек? И чей? – проговорил он. – Все пытаюсь, пытаюсь понять – ан нет!
– Человек как человек, такой же, как и все. – Игорь вздохнул и тоже по-ковбойски крутанул пистолет на пальце, он ужел делать все то же, что и Пыхтин. И виртоузно обращаться с пистолетом, и стрелять на звук, и кривить губы в жесткой усмешке.
Пыхтин это чувствовал. Качнул головой:
– Силен, бродяга.
В ответ Игорь подкинул пистолет и
