этот умелец? – вслух поинтересовался у самого себя подполковник. – В какой конторе?
Через полминуты он знал, что Бобылев работает в товариществе с ограниченной ответственностью «Горная сосна».
– «Горная сосна», «Горная сосна»… Что-то очень знакомое, – пробормотал подполковник хрипловато, потер пальцами виски. С шумом отхлебнул из чашки, довольно почмокал губами: кофе хоть и порошковый, а вкус имеет… – «Горная сосна», «Горная сосна»… Товарищество с ограниченной ответственностью.
Разгадка находилась рядом, в том же ящике стола, где и листок факса, присланного с Урала, только в другой папке. Там лежали фотоснимки Пыхтина и донесения наружного наблюдения.
– «Горная сосна». – Головков вновь помял пальцами виски, затем затылок. Выругался. – Вот голова дырявая! Ничего в ней не застревает, все куда-то проваливается.
Утро за окном начало понемногу окрашиваться нежной золотистостью, из-за невысоких крыш, увенчанных трубами с резными кокошниками, выкатилось солнце, заиграло призывно. Воробьи, облюбовавшие кряжистую ветку перед окном головковского кабинета, суматошно, перебивая друг дружку, загалдели.
– «Горная сосна». – На некоторое время подполковник умолк, слушая жизнерадостный ор, раздающийся за окном, опять помял пальцами виски.
Чашка с кофе, стоявшая перед ним, была уже пуста, он тупо поглядел на нее и зашарил рукой в ящике стола, выискивая очередной пакетик растворимого напитка. Пакетики были двух сортов, американские, с молоком, украшенные страшноватым орлом, и черные, горькие, с надписью «Нескафе», ускользали они из пальцев, словно живые. Головков открыл стол пошире, вытащил из ящика папку, потом другую, за ней третью – тонкую, прозрачную, увидел под пластиком лицо человека, в упор смотревшего на него, и неожиданно поежился: хоть и не было в этом лице ничего неприятного, передернул плечами, словно его пробил холод.
С фотоснимка на него смотрел Пыхтин. Под верхней карточкой лежало еще несколько. Пыхтин был снят в движении – вот он стремительным шагом подходит к машине, вот открывает дверь – движение резкое, решительное, вот складывается едва ли не вдвое, чтобы нырнуть в кабину… В общем, сотрудники наружки постарались, отщелкали целую пленку.
Что-то заставило Головкова задержаться на этой папке, он снова перелистал снимки, засунул их назад в папку, подумал о том, что природа здорово обманывается, наделяя их улыбающимися глазами и добрыми улыбками… Вот только что за этими улыбками таится? Знает ли об этом природа, как знает ли о том, что крепко обманывается?
Он вытащил из папки листок о Пыхтине, подумал, что этому деятелю пора накинуть на запястья «браслеты», прочитал несколько строк и по загорелым щекам его пробежала тень, сделав лицо почти черным: Пыхтин был сотрудником товарищества с ограниченной ответственностью «Горная сосна».
– Вот круг и замкнулся, – проговорил подполковник медленно, подумал о том, что скоро, наверное, сойдет с ума, не выдержит – уже начал говорить сам с собою вслух… Это – первый признак того, что «процесс пошел».
Он нажал на кнопку селектора, спросил у дежурного:
– Ерохов еще не подошел?
– Нет, товарищ подполковник. Рано еще, до начала рабочего дня – сорок минут.
Головков глухо проворчал про себя – от микрофона отвернулся: «У ментов рабочий день ненормированный. Если есть преступники – ловим их, если нет – отдыхаем…» Дежурный этого ворчания не услышал.
– Может, вызвать его, товарищ подполковник? Он мигом примчится – недалеко живет… Если только какой-нибудь розарий не обрабатывает. – Дежурный не выдержал, деликатно поперхал в кулак.
– Не надо, – сказал Головков. – Но когда появится – сразу ко мне.
Конечно, и Пыхтина этого, и… – подполковник придвинул к себе лист бумаги с факсом, присланным из угрюмого уральского городка, прочитал фамилию, обведенную карандашом, – и Бобылева надо немедленно в «черный воронок» и сюда, но что-то сдерживало Головкова: определить в камеру этих двоих ничего не стоит, нары уже готовы, но Пыхтин с Бобылевым действуют ведь не одни, у них полно будущих подельников, тот же отставной козы барабанщик Федорчук, бывшая краснодарская знаменитость, и Бобров – личность не самая светлая, и два кавказца, имеющие прямые выходы в Чечню… Список этот, надо полагать, неполный…
А Головкову нужен был полный список.
Минут через двадцать появился Ерохов – тугощекий, с сонными маленькими глазами, видать, дежурный все-таки позвонил, сообщил, что начальство интересуется его высокочтимой персоной.
Подполковник положил перед ним две бумаги с анкетными данными Афганца и Бобылева, красным карандашом привычно обвел название ООО «Горная сосна», Ерохов прочитал и вкусно почмокал губами:
– Пора потрошить эту «Горную сосну», товарищ подполковник, а внутренности выкладывать в таз…
– Молодец, что все схватил с полунамека, – похвалил Ерохова шеф, – иди готовься!
Звонок по телефону заставил Головкова вздрогнуть, он глянул на аппарат недобро, словно бы знал, что за новость тот принесет сейчас, подумал: «А ведь это пропавший москвич звонит, Игорь Иванов» – и рывком сдернул трубку с рычага:
– Да!
Это действительно был москвич, Головков улыбнулся обрадованно, хотел было спросить, где тот находится, что с ним, не то ведь наружка потеряла его, – не успел, Игорь говорил быстро, поскольку кто-то сидел у него на плечах, сообщил, что через два часа будет налет на сельхозакадемию, на кассу…
Тихий голос Игоря неожиданно оборвался, в трубке возникла тревожная трескучая тишина, Головков, боясь, что исчезнет и она, спросил громко, поднимаясь с места:
– Сколько человек участвует в налете?
– Со мною восемь. – Трескучая тишь все-таки сумела наполнить жидким киселем пространство, следом раздалось громкое клацанье, будто у Головкова над ухом передернули затвор винтовки, и – частые, веретеном вонзающиеся в ухо гудки.
– Игорь, Игорь! – закричал Головков, дунул несколько раз в трубку, собираясь ее оживить, но попытка не удалась, в ответ раздались частые резкие гудки.
Подполковник с досадою швырнул трубку на аппарат, привычно помял себе виски: вспомнил, что как-то Григоров говорил ему, что афганец этот, Пыхтин, ищет подходы к сельхозакадемии. «Вот и нашел, – Головков невольно вздохнул. – Ладно, на всякую дырку бывает затычка. А Игорь… Игорь – большой молодец. Ну все, пора за дело!»
Он открыл сейф, достал пистолет. Старый, заслуженный «макаров», который бывал с ним в разных переделках, провепренный. Там же лежал еще один пистолет, неопробованный, очень удобный, плоский и легкий – конструктора Стечкина, для старшего офицерского и генеральского состава, но Головков относился к нему с недоверием – больно уж легковат, смахивает на игрушечный, поэтому подполковник решил, что «старый друг лучше новых двух» и «стечкина» с собой не взял.
Выдернул из рукояти обойму, проверил ее, загнал обратно. Пистолет пистолетом, но надо взять с собою и автоматчиков с оружием.
Он поднял телефонную трубку, позвонил командиру омоновцев майору Кузьмину, сказал ему коротко:
– Поднимай своих ребят!
Подполковнику показалось, что тот обрадовался звонку. Раз обрадовался – значит, засиделся. Головков вкратце, не расшифровывая ни места
