Халил.
– А почему я должен был мешать?
– Ведь вы любили ее?
– Но она предала моего друга, – сказал я, и в моей памяти жутким озарением вспыхнуло, как яркая кровь хлынула из пробитого пулей черепа Ройзин и растеклась по желтым камням. Дул горячий ветер, сметая пыльный песок с вершины холма. На мне была красно-белая клетчатая кефия. Она закрывала мое лицо, и Ройзин не узнала меня. Но это было слабое утешение. Несколько страшных минут, пока мухи облепляли ее смертельную рану, я ожидал, что меня тоже убьют, ведь я американец, но этого не произошло. Мне приказали похоронить ее. После этого палестинцы допрашивали меня, пытаясь выяснить, много ли знала Ройзин и что именно могла выдать своим хозяевам в Вашингтоне. Я сказал им все, что мне было известно. Мне не предъявили обвинений, но и не доверяли полностью. Меня просто выбросили во внешний мир и с тех пор давали только пустяковые задания. И вот теперь настал черед Халила судить, виновен ли я в тех давних событиях, и, пока он внимательно разглядывал меня, я размышлял: почему вдруг человек такого масштаба занимается незначительным делом, касавшимся всего лишь шести оккупированных графств Северной Ирландии. Смерть нескольких англичан на этом диком сыром острове мало что значила по сравнению с более широким миром Хайауина, особенно сейчас, когда арабский мир обрел нового вождя, развернувшего знамя ислама в борьбе против ненавистных американцев.
По-видимому, Халил почувствовал, что его обостренный интерес вызвал у меня ответное любопытство. Он вдруг махнул рукой, показывая, что разговор окончен.
– Осмотрите судно, – сказал он небрежно, – и скажите мне свое мнение.
Мое предложение использовать судно с двигателем его не заинтересовало. Итак, под молчаливым наблюдением Шафика, Халила и двух его телохранителей я стал лазить по «Корсару». У меня не было времени для подробного осмотра, но и так было ясно, что это надежное судно, хорошо построенное и содержащееся в полном порядке. Грот[9] был свернут и спрятан внутрь алюминиевой мачты, а большой кливер[10] лежал внизу, защищенный от солнечных лучей. Корпус корабля был пластмассовый, а палуба из тикового дерева. В кормовом рундуке[11] хранилась надувная спасательная шлюпка и при ней – электрический насос для ее надувания. Это было разумно спроектированное судно, и единственное, что мне не понравилось, – это бензиновый двигатель, хотя и достаточно мощный – шестьдесят лошадиных сил. Однако мотор заработал нормально, как только я подсоединил батареи и повернул ключ зажигания.
Я обследовал каюту. Здесь еще оставались кое-какие вещи француза – владельца судна. В кормовом кубрике[12] я нашел свитер, начатую бутылку бренди, засунутую за навигационные книги, экземпляр «Плейбоя», две жестянки сардин, банку сахара, спальный мешок, верхнюю часть бикини и сломанную оправу от солнечных очков. Я поднял доски пола главной каюты, чтобы проверить в трюме эластичные цистерны с водой, и обнаружил там дохлую крысу. Вот почему на судне ощущался резкий запах гниения. Белые комья крысиного яда лежали на блестящих головках болтов, которыми киль крепился к днищу. Я поднял крысу за хвост и на глазах содрогнувшегося от отвращения Шафика вынес ее на палубу и швырнул в воду.
– Понравилось вам судно? – спросил меня Халил.
– Я предпочел бы дизельный двигатель.
– Почему?
– Бензиновые пары могут взорваться. Дизель безопаснее. Но судно годится. – Машинное отделение хорошо проветривалось и было оборудовано автоматическим огнетушителем, соединенным с сигнальной системой, оповещающей о концентрации газа, так что даже в маловероятном случае возгорания топлива «Корсар», вероятнее всего, уцелел бы. – Это неплохое судно, – сказал я, несколько слукавив, поскольку в действительности оно заслуживало большего. Это было изящное, хорошо построенное судно и, судя по широкому бимсу[13] и глубине кают, остойчивое[14] при крутой морской волне. Оно, несомненно, было оборудовано для дальних морских путешествий, потому что над навигационным столиком с дорогими инструментами был установлен высокочастотный радиопередатчик.
– Можете отвести его в Америку? – спросил Халил. Он сидел в центральной части кокпита, рядом с большим рулевым колесом.
– Разумеется, – сказал я безмятежно, – если только оно будет должным образом подготовлено.
– Что это значит? – насторожился Халил.
– Для начала нужно поднять его из воды и как следует почистить днище. Необходимо нанести несколько слоев антикоррозийной краски. Затем нужно оснастить всем необходимым и сделать запас для трехмесячного путешествия. Мне сказали, что со мной отправятся двое ирландских парней, так что и для них необходим запас провианта…
– Составьте список, – перебил меня Халил.
– Требуются спасательные плотики, карты…
– Составьте список, – повторил он нетерпеливо.
– И наконец, документация! – предупредил я его. – У меня на руках должна быть купчая, разрешение на выход из вод Туниса, страховка…
– Список! – резко оборвал он меня еще раз.
Шафик коснулся меня дрожащей рукой.
– Пол, может быть, разумнее составить список? А мы пришлем за тобой, когда все будет в порядке.
– А разве не я буду готовить судно?
– Мы это сделаем сами, – отчеканил Халил. – Приготовьте список всего необходимого, мистер Шэннен.
Я переночевал на борту «Корсара», а на следующее утро принялся за дело. Получился длинный перечень припасов, необходимых для трех человек, пересекающих Атлантику, а также предметов безопасности и всяких мелочей, которые могут пригодиться в пути. Халил прибыл к заходу солнца и просмотрел написанный мною список. Многое было само собой очевидно: провиант, вода, топливо, спальные мешки, навигационные инструменты, но кое-что из записанного заставило его нахмуриться.
– Зачем это – маты из стекловолокна? Смола? Белая краска?
– Для того чтобы спрятать золото: нужно настелить фальшивый пол под каютой.
– А цистерны для воды? Трехдюймовые гибкие трубы?
– Мы разместим золото там, где сейчас цистерны с водой, так что потребуются новые водяные баки, сделанные по форме помещения, где они будут установлены. Было бы нежелательно, чтобы таможенники задумались – почему это круглые цистерны помещены в квадратное вместилище. А трубы понадобятся, чтобы перегнать воду в кормовые цистерны.
– Так, а свинцовые грузила?
– Балансировка судна нарушится, и нам придется ее заново отрегулировать. – Я непринужденно перемешивал ложь с правдой, получалось не хуже, чем у самого Хайауина, а может быть, и лучше. У каждого из нас свои тайны, вот почему взаимное доверие – такая редкая вещь.
– Все будет подготовлено, – твердо пообещал Халил.
Эту ночь я снова провел на «Корсаре». На следующее утро я опять предложил свою помощь, но Халил был непреклонен и утверждал, что мое пребывание в Монастире вызовет подозрение. Будет лучше, настаивал он, чтобы я ожидал у себя дома – в Бельгии.
– Когда все будет готово, я вас извещу.
– Сколько времени для этого потребуется?
– Чтобы собрать золото, понадобится месяц. Возможно, немного
