успел произнести хоть слово, Хармсен поднял руку.
— Ни слова. И даже не вздумайте угощать меня идиотскими псевдо-сочувственными банальностями. Вы хотели узнать, какие ошибки я совершил, — вот и узнали. Возможно, с моей стороны было глупо вам это рассказывать, но теперь уже всё равно. И в любом случае я не желаю слышать от вас по этому поводу ни слова. Ни сейчас, ни потом. Ясно?
— Мне бесконечно жаль, что вам пришлось через это пройти.
Йохен проигнорировал запрет Хармсена. Он не мог иначе. Если я промолчу сейчас, то, скорее всего, уже никогда этого не скажу.
— Я не могу и не хочу даже представлять, насколько это было страшно. Но даже если вы сейчас ударите меня, я всё равно должен это сказать. Теперь я понимаю ваши мотивы куда лучше, чем раньше. Но это не даёт вам права заставлять невиновных расплачиваться за то, что вам причинил другой человек.
— У меня такое чувство, что Михаэль Альтмайер для вас — замена тому, кого вы тогда упустили. Вы не смотрите ни влево ни вправо, отметаете все остальные версии — лишь бы прижать Альтмайера. И, похоже, даже не допускаете мысли, что можете ошибаться, что Альтмайер может оказаться невиновным.
Они долго смотрели друг на друга не шевелясь.
Потом Хармсен резко отвернулся и открыл водительскую дверцу.
— Альтмайер не невиновен.
Йохен ещё некоторое время стоял на месте.
Ему нужно было хоть как-то упорядочить вопросы, вихрем носившиеся в голове. Почему никто из коллег во Фленсбурге не знал об этой трагедии? Почему Хармсен рассказал об этом именно ему — человеку, которого знал всего несколько дней? И если уж он доверил ему такую болезненную часть своего прошлого, почему всё равно умолчал о том последнем деле, которое с треском провалилось? Хотя Йохен спросил об этом прямо.
Он подошёл к машине и сел внутрь.
Когда Хармсен снова тронулся с места, Йохен понял: этот человек по-прежнему оставался для него загадкой.
ГЛАВА 38
Когда Юлия вернулась домой, в прихожей ее уже ждал Михаэль. Он шагнул ей навстречу, едва она переступила порог.
— Слава богу, ты пришла. Где ты так долго была? Я себе места не находил.
— Вот как? И с чего бы это? — холодно отозвалась она.
Ее до сих пор не отпускало раздражение после дурацкого разговора Михаэля с Андреасом — особенно теперь, после времени, проведенного с Дамеровым, который никогда не позволил бы себе говорить о женщине в таком тоне.
— Уже темнеет, а этот псих где-то рядом бродит и убивает женщин.
— И мужчин тоже, — заметила Юлия, переводя взгляд на Мартину, спускавшуюся по лестнице.
— Что? Так и не распаковалась или уже снова собралась?
Мартина метнула в нее недобрый взгляд и, не сказав ни слова, прошла на кухню.
— Вы и Мартину успели посвятить в свои фантазии насчет обмена партнерами, раз она даже говорить перестала?
Михаэль заметно смутился.
— Юлия, перестань. Все было не так. Ты ведь знаешь меня достаточно хорошо, чтобы понимать: такие разговоры совсем не в моем духе.
Она кивнула.
— Вот именно. Поэтому все это еще хуже.
Юлия уже хотела проскользнуть мимо него и подняться наверх, когда в дверь позвонили.
— Я открою, — сказала она, оборачиваясь.
Почти с надеждой подумала, что на пороге может стоять Хармсен. Сейчас она была в таком настроении, что с удовольствием сказала бы этому надутому холерику все, что о нем думает. Но это оказался не Хармсен, а Меннинг.
Он робко улыбнулся и спросил, можно ли ему ненадолго войти. Юлия посторонилась, пропуская его, и провела в гостиную, где Михаэль все еще неловко топтался у стола.
— Хорошо, что вы оба здесь, господин Альтмайер. Я пришел по поводу вас и фрау Шёнборн.
Лицо Михаэля сразу прояснилось.
— Есть новости? Вам удалось что-то узнать?
— Да, о Хармсене есть что рассказать. Но мне не хотелось бы обсуждать это наспех, в дверях. Я бы предпочел совместить разговор с приглашением. Приходите завтра вечером ко мне на ужин. В одинокой жизни, конечно, хватает недостатков, но готовить она учит весьма недурно.
Юлия искоса взглянула на Михаэля, пытаясь понять, как он к этому отнесется. Однако гадать долго не пришлось: он сразу кивнул.
— С удовольствием. Отличная мысль.
Юлии показалось, что на лице Меннинга мелькнуло облегчение.
— Очень рад. Как я уже сказал, о господине комиссаре найдется немало любопытного. Об этом я и расскажу за ужином. Но не только поэтому мне хочется видеть вас у себя. Я и сам буду рад приятно провести с вами вечер. Я живу в Небеле. Сейчас запишу адрес.
Он огляделся.
— Скажите, могу я сначала на минуту воспользоваться туалетом?
— Конечно. В коридоре, первая дверь слева, — ответила Юлия.
Она дождалась, пока Меннинг выйдет из комнаты, и повернулась к Михаэлю.
— Ты слишком быстро согласился. Ты правда считаешь, что это хорошая идея?
— Да, безусловно. Ты же сама чувствуешь, какая здесь атмосфера. Все натянуто до предела. Даже мы с тобой уже начали ссориться. Думаю, нам обоим не повредит на один вечер выбраться отсюда и побыть в другой компании. И потом, мне кажется, Меннингу действительно есть что рассказать. Особенно о Хармсене.
В его словах был смысл.
— Ладно. Возможно, ты прав. Значит, позволим господину Меннингу нас накормить.
Словно только этого и ждал, полицейский вернулся, попросил листок бумаги и ручку. Записав адрес, он попрощался и ушел.
— И что ему опять было нужно? Есть новости?
В дверях кухни стоял Андреас. На нем был черный фартук с эмблемой «Мерседеса» и крупной надписью: «Звездный шеф».
— Он пригласил нас с Михаэлем завтра вечером на ужин, — сказала Юлия.
И вынуждена была признать, что ей приятно подчеркнуть: приглашение касалось только их двоих.
— А, ясно.
Похоже, Андреаса это не слишком удивило и уж точно не особенно заинтересовало.
— Я как раз собирался заняться ужином и обнаружил, что яиц не осталось. Кто-нибудь из вас не мог бы сходить?
— Я схожу.
Юлия уже хотела отвернуться, но Михаэль тут же возразил:
— Нет. Одну я тебя не отпущу. Мы ведь договорились, разве ты забыла? Я пойду с тобой.
И, конечно, он был прав. Более того, в глубине души Юлия даже обрадовалась, что Михаэль пойдет с ней. Возможно, дорога даст им возможность сгладить размолвку.
Обида еще не улеглась, но ей было
