и решительно покачал головой.
— Нет.
Похоже, за прошедшие часы он успел подготовиться к этому разговору.
Хармсен явно опешил.
— Что?
— Я сказал: нет. Я уже много раз отвечал на эти вопросы. И я, и все остальные в этом доме. Хватит.
— Несколько дней подряд вы изводите нас, давите на меня и ведете себя так, будто имеете на это право. Я больше не намерен это терпеть. Я ни в чем не виноват, даже если вы — по каким бы то ни было причинам — судорожно пытаетесь повесить все на меня.
— Мы приехали сюда отдыхать, а вместо этого день за днем терпим ваши наскоки и оскорбления. С меня довольно.
— Если вы так уверены, что я и есть этот безумец, арестуйте меня. Я немедленно свяжусь с адвокатом, и дальше будем разбираться уже по закону. Заодно посмотрим, что ваше начальство думает о том, как вы здесь себя ведете.
— А если не хотите или не можете меня арестовать, тогда оставьте нас в покое.
Хармсен был явно ошеломлен такой реакцией.
Юлия почти видела, как у него за лбом лихорадочно работает мысль. Она не сомневалась: все, что, как ему казалось, было у него против Михаэля, толковый адвокат разнес бы в пух и прах за считаные минуты.
Арестовать Михаэля он не мог. Во всяком случае, не сейчас — если не хотел навлечь на себя серьезные неприятности.
Юлия постаралась не выдать, до какой степени ее восхитил этот внезапный отпор.
— И еще мы знаем, что вы — единственный, кто подозревает Михаэля, — добавила она. — Ваши коллеги, похоже, думают иначе. Может быть, вам стоит хотя бы ненадолго остановиться и подумать?
— Ничего вы не знаете, — прорычал Хармсен, даже не повернув головы в ее сторону.
— Нет, знаем. Один из ваших коллег приходил сюда и сам нам это сказал.
— Что? — Хармсен резко обернулся к Юлии. — Один из моих коллег? Когда? Где? Я хочу знать имя. Немедленно.
Только теперь Юлия сообразила, что Меннингу, вероятно, крепко достанется, если Хармсен узнает, что это был именно он.
— Это не имеет значения. Имени я вам не назову. Достаточно того, что вы уже превратили нашу жизнь здесь в ад. А теперь, по-моему, вам пора уйти.
Взгляд Хармсена скользнул с Юлии на Мартину, затем на Андреаса и наконец надолго задержался на Михаэле, который не отвел глаз.
— Даже не думайте, что все так просто.
Он резко отвернулся и через несколько секунд с грохотом захлопнул за собой дверь.
Поддавшись внезапному порыву, Юлия подошла к Михаэлю, обвила руками его шею и поцеловала.
ГЛАВА 44
Звонок Хармсена раздался ровно в ту минуту, когда официант поставил перед Йохеном тарелку с матьесом — блюдом, о котором он мечтал с тех пор, как увидел его в меню.
— Хармсен. Где вы?
— В маленьком ресторане недалеко от пляжного отеля. А вы где? Вы опять так быстро…
— Как называется заведение? — в своей обычной манере перебил его Хармсен.
Йохен огляделся и заметил название на маленькой табличке на соседнем столике. Он сообщил его Хармсену и вкратце объяснил, где именно находится ресторан.
Едва разговор закончился, как в зал вошла Катя Бриске.
Проходя мимо, она кивнула ему и села за столик на двоих в углу.
Минут через десять появился Хармсен и опустился на стул напротив Йохена. Не сказав ни слова, он подозвал официанта и заказал двойной эспрессо.
И только после этого соизволил обратить внимание на Йохена.
— Я только что снова был у Альтмайера. Утром его не оказалось дома.
Йохен и сам это предполагал.
— И что же такого сногсшибательно нового вы выяснили?
Он отрезал кусок сельди и отправил в рот. Вкус оказался даже лучше, чем он ожидал.
— Альтмайер становится несговорчив. Он отказался отвечать на мои вопросы. Думаю, пришло время для обыска.
Хармсен снова сумел его удивить.
— Для обыска? И вы полагаете, что вот так просто получите санкцию? На каком основании? Потому что этот человек потерял бумажник на пляже, а к его куртке прицепилась серьга жены? Потому что у нее случайно такие же серьги, как у жертвы? Такие, какие, вероятно, есть у каждой пятой туристки на острове?
Хармсен дождался, пока официант поставит перед ним маленькую чашку и отойдет.
— Именно так я и полагаю. И рассчитываю, что вы меня поддержите, если у прокурора или судьи возникнут вопросы.
Йохен вместо ответа занялся матьесом. Он просто не знал, что сказать.
— Кстати: вы вчера были у дома Вагенеров один? И ничего мне об этом не сообщили?
Йохен опустил вилку.
— Вы имеете в виду — как вы сейчас? Нет, я бы так не сделал. У меня, между прочим, есть напарник.
— Значит, вас там не было?
— Нет.
— Тогда либо эта Шёнборн мне солгала, либо там кто-то еще ведет свою игру.
— С чего бы ей лгать о такой мелочи? Что ей это даст?
— Якобы туда приходил один из моих коллег и сказал, что только я подозреваю Альтмайера.
— Вообще-то это не так уж далеко от истины.
— Я хочу знать, кто это был, черт подери.
— Тогда стоит еще раз поговорить с госпожой Шёнборн.
Хармсен залпом выпил эспрессо, который к тому времени в лучшем случае был едва теплым.
— Скорее всего, она просто сморозила глупость, чтобы от меня отделаться.
Йохен задумался, почему Хармсен так резко сменил тон. Для него это было нехарактерно.
Очевидно, он не хотел, чтобы Юлия Шёнборн в присутствии Йохена рассказала о его визите больше, чем уже сказала.
И снова в голове Йохена мелькнула мысль: возможно, существует кто-то, кого Хармсен пытается прикрыть.
Он отодвинул к середине стола пустую тарелку и внимательно посмотрел на Хармсена.
— Скажите… Кажется, я слышал, что вы очень хотели получить именно это дело. Почему? Вы знаете здесь кого-то, на Амруме? Может быть, еще с прежних времен?
Лицо Хармсена мгновенно потемнело.
— Что еще за вопрос? С какой стати мне здесь кого-то знать? И даже если бы знал — какое вам до этого дело?
Похоже, он догадался, чем вызван этот вопрос. В каком-то смысле его реакция была объяснима. И все же Йохену до смерти надоели и это вечное хамство, и этот грубый напор.
Настолько, что он больше не собирался сносить его молча.
—
