дружелюбный.
– Я слышал, вы знали Лукаса Мёрка, – начал он. – Это так?
Дорте понизила голос до полушепота:
– Я была у него няней два года. Из детского садика забирала и раз в неделю приглядывала за ним по вечерам. Ему года три-четыре было. Ну а потом я по возрасту уже смогла получить работу здесь. А тут у меня заработок побольше будет, ну и поэтому я от них ушла.
Голос ее дрогнул.
– Такой славный мальчишечка был. И красивый, с каштановыми волосами. Здесь такие нечасто встречаются. Я его очень любила.
– Сколько вам лет?
– Восемнадцать. Я учусь в третьем классе гимназии Марселисборг, – ответила Дорте не без гордости.
– Какие отношения сложились у вас с родителями Лукаса?
Возникла пауза, и Трокич уже было подумал, что девушка передумала продолжать разговор.
– Не люблю говорить плохо о других людях, – наконец произнесла она.
– Скажите честно, какие у вас сложились отношения с родителями.
– Напряженные. Мать носилась с детьми как наседка, души в них не чаяла, мне казалось, что она мне не доверяет. Хотя, может, дело просто в том, что у нас с ними не так много общего.
– А как Лукас себя чувствовал в семье?
Дорте в смятении прикусила губу, подыскивая слова для ответа.
– Я их вместе нечасто видела. Когда я с Лукасом оставалась, родители куда-нибудь уходили. Все, что я знаю, это по большей части слухи. Мне бы не хотелось…
– А я хотел бы послушать, – мягко перебил ее Трокич. – Где правда, где слухи, потом сам разберусь.
– Мать одной из моих бывших одноклассниц дружила с матерью Лукаса, она-то мне о них и рассказывала. Говорила, что они, возможно, разведутся, поскольку Карстен, то есть отец Лукаса, грубиян и не умеет держать себя в руках.
– Лукаса дома били?
Дорте опустила глаза.
– Он страшно боялся, что я на него из-за чего-нибудь рассержусь. Даже как-то раз спросил: «Тебе ведь нельзя меня бить?» Я обалдела, мне бы такое в голову не пришло, тем более он тогда совсем кроха был. А один раз он показал на конфорку и сказал: «Папа побить». Я тогда спросила: «Ты, наверно, конфорку трогал, и папа тебя за это стукнул?» И он кивнул. Но я никому об этом не говорила, в конце концов, это естественная реакция родителя. Он просто хотел показать сыну, что нельзя трогать конфорку, потому что обжечься можно.
– А о других подобных случаях вам что-нибудь известно?
Девушка опять помедлила с ответом, теперь подольше, чем прежде. Трокич терпеливо ждал, пока она блуждающим взглядом смотрела в окно.
– Лукас как-то руку сломал. Родители сказали, что он упал с крыльца. То есть перед входной дверью в дом. Но Лукас ужасно боялся ходить по тем ступенькам, потому что однажды упал и сильно ударился, и спускался с тех пор ползком. И я не понимаю, как он мог сверзиться с крыльца, если взбирался на него на четвереньках. Я, признаться, много думала о том случае. Если б они сказали, что дело на другой лестнице было…
Дорте снова прикусила губу, но потом добавила:
– Но все-таки, думаю, они никогда бы не причинили вреда Лукасу. В этом я уверена, потому что они его и вправду любили.
Трокич сунул сигареты в карман.
– Благодарю за беседу.
Дорте кивнула с таким видом, будто старалась припомнить что-то еще.
– А вы с Магдаленой говорили?
– Кто это?
– Это вроде как ведьма местная. Здесь ее все так зовут. Она у речки каждый день бывает. Ее детишки слегка побаиваются, да она и на самом деле особа не слишком приятная.
Дорте заметила скептическое выражение на лице полицейского, склонила голову набок и засмеялась.
– И как мне эту ведьму отыскать?
23
Трокич припарковался на тихой улочке и последнюю часть пути к указанному адресу прошел по узкой гравийной тропинке, стараясь отделаться от мысли, что он впустую тратит время. Он всегда делал ставку на тщательный подбор улик, доказательств и логических аргументов. То же можно было сказать и о многих его коллегах, в первую очередь о Лизе, тонко чувствующей, понимающей компьютерный язык как родной, порой упрямой, но в работе она умела оставлять эмоции в стороне, и это качество Трокич ценил очень высоко.
Он не очень понимал, зачем приехал сюда, поскольку, мягко говоря, неодобрительно относился к спиритизму, терпеть не мог байки о потусторонних силах, даже если их называли теориями, совсем не жаловал всяких знахарей и целителей, считая, что лечить должны дипломированные врачи, а не какие-то там бабки. Свою будущую собеседницу он заранее невзлюбил за прозвище, которым ее наградили земляки. Скажут тоже, ведьма… Смех один. Интересно, как выглядит ее обиталище и чем она занимается за закрытыми дверями? Ритуальные действия во мраке ночи с курами и ягнятами на жертвенном камне? Пророчества Судного дня и сеансы ясновидения? Мистические заклинания, изгоняющие злых духов?..
Дом был невысок по сравнению с другими городскими постройками, и история его началась, похоже, в девятнадцатом столетии. Кирпичная кладка неровная, побелка облупилась, соломенная крыша нуждалась в серьезном ремонте. Чтобы пройти в дверь, Трокичу пришлось пригнуть голову. Вскинув брови, он оглядел открывшийся ему незнакомый мир. Гостиная была уставлена кактусами всевозможных размеров и форм, с потолка свисали пучки сухих трав. Мебель была старая, и вообще обстановку можно было назвать бедноватой, но при всем при том в доме царил абсолютный порядок.
Магдалена, маленькая худощавая женщина лет шестидесяти, встретила незваного гостя в длинном черном платье и вязаной пестрой… шляпке-ушанке.
– Проходите. Я сейчас травяного чаю принесу. Только-только настоялся.
– Ох, спасибо, – с опаской поблагодарил Трокич, сильно сомневаясь, что ему хочется отведать такого чайку.
– Садитесь. Я сейчас, – хозяйка исчезла в кухне и тут же вернулась с двумя чашками дымящегося чая.
Трокич пригубил свою. Чай оказался сладковатым, с привкусом лакрицы. Он попытался угадать, что входило в этот сбор. Анис, корень лакрицы, мед, валериана, шиповник. Но и еще что-то, что придавало напитку пряный вкус.
– Рецепт мой собственный, – похвасталась ведьма.
– С кактусом Лофофора? – с умным видом поинтересовался Трокич.
– Нет, у нас он не приживается, чересчур капризный. Но этот в родстве с ним, – ответила Магдалена и улыбнулась. – Впрочем, вы, наверное, пришли не для того, чтобы поинтересоваться, каков уровень мескалина в моих кактусах, – прибавила она.
– Давайте начистоту, – решился Трокич. – Говорят, вы каждый день у речки бываете и, возможно, обладаете информацией, которая поможет нам в раскрытии преступления, а именно убийства Лукаса Мёрка.
– А кто такой Лукас Мёрк? – удивилась Магдалена.
– Разве вы не слышали, что в речке обнаружили труп убитого мальчика?
Ведьма широко
