опасную тональность. Никогда еще ограбления, кражи и просто исчезновения улик или имущества не случались в пределах департамента. Уже то, что вероятность такого факта признана реальной, нанесло непоправимый ущерб репутации Ярда. Расследование в разгаре, однако, что странно, вновь, как и вначале, обходится без моего участия. Так что в моей личной судьбе норвудская история совершила забавный круг. Только тогда я остался в стороне по чистой случайности (Джонс первым узнал об убийстве в Пондишери-Лодж и выпросил дело, наивно полагая, что на нем сделает себе имя), а теперь происходит нечто совсем уж занятное. Быть срочно отозванным только для того, чтобы получить разнос и целую гору всевозможных бумажек, которые мне теперь приходится разгребать, тогда как я готов рвать и метать, рыть землю, лишь бы только найти снова эти проклятые сокровища, – это одновременно напоминает мелкую месть и в то же время кажется слишком недальновидным решением, если только не случилось чего хуже. Бартнелл, сколько б ни ворчал, знает мне цену и отказываться от моих услуг, тем более в ситуации, когда пошатнувшееся реноме породило во мне исключительный энтузиазм, без серьезных оснований не стал бы. Я и сам вынужден признать, что мое обещание Холмсу явилось стартом последовавшего абсурда, так что получается, что я действительно до некоторой степени приложил руку к этому загадочному исчезновению, однако всё же хочется верить, что в своих предположениях суперинтендант не зашел настолько далеко, чтобы воспринимать это чересчур буквально. О том, что меня, мягко говоря, недолюбливают, известно давно. Идею с моим соучастием повертят хотя бы для виду, не особенно веря, и отставят, заодно оттянув, насколько можно, мой шанс на реабилитацию делом. А потом случится неизбежное – меня позовут. В этом нет никаких сомнений. В ситуациях по-настоящему сложных, тем более критических, никогда еще не обходились без Лестрейда.
Глава тридцать пятая, в которой доктор доказывает, что безвыходных ситуаций не бывает
Из дневника доктора Уотсона
– Как видите, Ватсон, я не кричу, не размахиваю руками и не бегаю за вами вокруг стола. Иначе говоря, я абсолютно спокоен и только хочу узнать, что произошло. – Холмс и впрямь произносил эти слова с противоестественным спокойствием, только мне оно передавалось в каком-то измененном виде. Я не находил места своим вспотевшим рукам, хватал ими всё подряд и с откровенной опаской поглядывал на Холмса, продолжавшего развивать тему своего безмятежного состояния. – Можете поверить, я действительно нисколько ни капельки не нервничаю, но только, если всё же произошло то, что я подозреваю, вопреки тому, что это не укладывается в голове, потому что это невозможно и немыслимо… так вот, если это все-таки случилось, хотелось бы понять, как такое в принципе стало возможным.
– Извините, Холмс, только мне кажется всё же, что вы нервничаете, – осторожно возразил я, – хотя бы немного, будьте откровенны. – Убедившись, что такого признания не дождаться, пока он какими-то навязчивыми движениями трет себе лоб, я продолжил: – Естественно, я нахожу целый ряд извиняющих обстоятельств этого вашего состояния, главным из которых является то, что вы, стоя в положенное время в положенном месте, так и не дождались от меня…
– Скажите уже проще: в положенное время в положенное место так и не было положено то, что вам полагалось положить.
– Всё гораздо лучше, чем вы могли бы подумать, – мягким тоном попытался я еще сильнее успокоить внушавшего мне беспокойство своим спокойствием Холмса.
– Если бы вы могли угадать всё, о чем я мог подумать, вряд ли вы вообще решились бы показаться мне на глаза. – Щека дернулась, нос сморщился и залился краской, зубы чуть скрипнули, а глаза сверкнули недобро, во всем же остальном лицо Холмса продолжало сохранять поразительную невозмутимость сфинкса. – Да я чуть не бросился на вас сверху, когда увидел, что катер выплывает из-под моста, а вы держите ларец на коленях как ни в чем не бывало! Вы что, передумали?
– Ни в коем случае, Холмс! Я никогда не отступался от наших планов, хотя бывало всякое и мне иногда приходилось уже по ходу…
– Охотно верю. Так что же пришлось на сей раз? Вы выбросили ларец с сокровищами в Темзу?
– И да и нет.
– То есть как?
– Я всё собираюсь вам объяснить, но…
– Значит, это случилось уже позже? – вновь перебил он меня. – Вы перепутали Воксхоллский мост с каким-то другим? – Он с досадой хлопнул ладонью по подлокотнику кресла. – Надо было вчера взять вас с собой! Кто ж знал, что у вас такие пробелы в лондонском мостоведении! Спросили бы на худой конец своего констебля.
– Да знаю я Воксхоллский мост! – воскликнул я. – Как свои пять пальцев!
– Лучше не напоминайте мне о своих пальцах, особенно на ногах, – скривился Холмс и потянулся за самой прочной трубкой из своей коллекции. Эту трубку он имел обыкновение швырять об стену в случаях, когда спокойствие переполняло его не до такой степени, как сейчас. Видимо, он предчувствовал приближение такого момента. – Ладно. Еще не всё потеряно. Если вы хорошенько запомнили место… Пока не стемнело, можно успеть сегодня же отправить вас на дно. Стариков с дудками уже, конечно, не собрать, они безнадежно расползлись, но Куиклегза я разыщу быстро. Собирайтесь! Едем на опознание, немедленно!
– Какое опознание? – удивился я.
– Опознание мостов… того самого моста, где вы по ошибке… – новая догадка переключила его внимание. – Постойте-ка. Воксхоллский – последний перед Лоуэр-Камберуэллом. Следующие – ниже. Вы что же, проплыли дальше?
– Нет, мы сошли напротив Лоуэр-Камберуэлла.
– Значит, это случилось не под мостом?
– В общем, да.
– Это гораздо хуже, – помрачнел Холмс. – Черт! Это совсем плохо. Но вы хоть попытались запомнить место?
– Разумеется. Но оно довольно…
– Постойте. Раз вы сошли на берег, то почему не вернулись туда, где я вас ждал? Я, значит, схожу с ума, места себе не нахожу, а он…
– А я отправился к мисс Морстен. В сопровождении констебля Триглза, как и было уговорено.
– Что значит уговорено? – посмотрел он на меня озадаченно. – С кем?
– С полицией.
– С каких это пор вы работаете на полицию, хотел бы я знать?! И почему это вы предпочли уговор с ними нашему? Вы должны были сначала триумфально завершить свое водолазное мероприятие, а потом уже в сопровождении прессы и ветеранского оркестра поехать к возлюбленной, а не наоборот!
– Но не мог же я при констебле Триглзе…
– Да плевать на констебля! – взорвался Холмс и взялся быстро ходить вокруг моего кресла, хотя, как я твердо помнил, обещал этого не делать. – Значит, вы виделись с мисс Морстен. Как она? Совсем плоха?
– Да, признаться, потрясена, – согласился я. – Я
