обратного в их выражении тоже не обнаружил. Хуже всего было то, что в который уже раз я столкнулся с еще одной незнакомой мне Мэри. Сколько же их в ней уживается и что, если каждая Мэри рождается и умирает тут же одновременно с появлением и уходом в прошлое очередного события? Я вижу только новое и соскучился по повторам, так как не припомню уже, когда в последний раз наблюдал то, что мне уже знакомо.
– Мне надо собраться с мыслями. – Она сжала виски и, глядя перед собой, крепко зажмурила глаза. Лицо ее очнулось, а вернувшаяся уверенность выразилась в смехе. – Простите, что вам приходится видеть меня в таком состоянии. Сейчас я возьму себя в руки. Конечно, мне неловко, что мы так расстались с мистером Холмсом. В любом случае вы увидите, что я умею быть благодарной. Тот гонорар, о котором мы условились… сейчас даже смешно о нем вспоминать. Полагаю, тысячу фунтов – это самое малое, чего вы с мистером Холмсом достойны. Впрочем, вы вправе сами назвать сумму.
Она вопросительно взглянула на меня, будто всерьез ожидала, что я готов прямо сейчас обсуждать вопрос вознаграждения. Если так, мое молчание подсказало ей, как она заблуждается.
– Как глупо, что я заставляю вас стоять! – рассмеялась она. – Вы же наверняка валитесь без сил! Ну ладно, Джон, садитесь и расскажите мне всё по порядку. Я сгораю от нетерпения! На чем мы остановились в прошлый раз?
– Право, я уже не очень хорошо помню…
– Потому что новые приключения и опасности заслонили от вас эпизод, представляющийся вам с вашей невероятной жизнью обыденным, – с трогательной рассудительностью заметила Мэри. – Вам, но не мне. Так что я вам напомню, что в последний раз вы остановились на том месте, где были вынуждены повиснуть на циферблате Биг Бена, зацепившись одной рукой за часовую стрелку, а Джонатан Смолл со своим дьявольским помощником внутри башни привел в движение гигантские… как сказать?
– Зубчато-червячные передачи, – подсказал я, ужасаясь дерзновению собственной фантазии недельной давности.
– Верно, – кивнула она, мысленно пролистывая последний том приключений доктора Уотсона. – Чтобы переводом часов назад врезать вам минутной стрелкой сверху по голове и сбить вас вниз, где уже горело специально разлитое и подожженное нефтяное пятно.
Теперь, когда положение хозяйки к ней вернулось, она, естественно, захотела услышать окончание истории о сокровищах. И в этом, как я понимал, была моя заслуга. Помня, в каких красках я описал тот период, когда мы с Холмсом еще только собирались приступить к поискам ее наследства, я не представлял себе, каким образом затмить тот фейерверк, чтобы он уподобился затухающему огарку свечи. Да и стоит ли? В свете предстоящего фиаско невинные фантазии для развлечения дам выглядели слишком уж бесстыжим враньем. Хватит уже оттягивать неизбежное. Вместо того чтобы достойно ответить ее ожиданиям финала, я извлек из кармана ключ и протянул ей.
– Мне бы хотелось, Мэри, чтобы вы сначала полюбовались на то, ради чего я так долго висел на одной руке и получил-таки, скажу вам, забегая вперед, несколько раз минутной стрелкой по голове.
– Забегая назад, – улыбнулась она. – Ведь стрелка крутилась в обратную сторону. Прошу вас, откройте сами.
Я заметил, что она с удовольствием переключилась от вопроса героики и принесения жертв к предмету трудов. Неужели она только из вежливости поинтересовалась моими беспримерными усилиями? А может, всё дело в том, что ей, женщине, от всей души хотелось увидеть нечто волшебно прекрасное? И, увидев это, она бы только крепче прониклась признанием в мой адрес? Разве можно ухитриться не полюбить того, кто раздобыл такую красоту!
Ну что ж, я сам приблизил этот момент. Самый мучительный, но его надо пройти, пережить, а дальше будет только лучше. И, главное, в итоге всё закончится хорошо. Потерпи, Мэри!
Поддерживая себя этой мыслью как молитвой, я подошел к ларцу и вставил ключ в замок. Сумею ли я изобразить убедительно шок от увиденного? Или, правильнее сказать, от неувиденного, так как заранее знаю, что именно там не увижу? Рассматривать будет особенно нечего, вероятнее всего, обивка стенок ларца не покажется такой уж занятной, во всяком случае при таких обстоятельствах, так что Мэри тут же подымет на меня глаза: что происходит, как это объяснить?
Так и случилось. Ее глаза широко распахнулись, а губы дрогнули, словно издевка хлестнула по ним. Я узнал это подобие улыбки, инстинктивной и беспомощной. Так защищаются от унижения в надежде пресечь чужой смех от неприличной шутки. Мне стало больно от зрелища, как глубоко она оскорблена. Констебль, не сводивший с нас глаз, почуял неладное и, решившись покинуть свой пост, подошел к столику.
– Вот это да! – произнес я, постаравшись по примеру актеров для правдоподобия игры вызвать из памяти случаи, когда мне приходилось видеть что-нибудь действительно необычное и неожиданное, не то что какой-нибудь ларец, из которого всего-то исчезли сокровища, потому что этот потерявший свежесть за последний час факт ошеломить меня был не в силах. – Как же такое могло случиться, констебль? Выходит, вы подсунули мне пустой ларец? Как вам не стыдно!
Несчастный Триглз, не веря глазам, запустил руку внутрь, лихорадочно пошарил по стенкам и перевел обезумевший взгляд с сундучка на меня. По счастью, хоть тут я не поддался привычке отводить глаза в сторону. Хотя чувствовал я себя прескверно, прекрасно понимая, что нагло воспользовался оплошностью старика. И собственной, потому что там, в кабинете, мы оба начисто забыли о маленькой проверке, на которой настаивали и Холмс, и Лестрейд. Не убедившись, на месте ли сокровища, я поволок ларец к выходу, а бедняга Триглз со своими предложениями помочь провалил главный пункт процедуры передачи имущества, так и не сняв ответственности со своей конторы. И теперь внезапно это вылилось в шанс для меня и в приговор для него. Выдержал бы я, если бы он набросился на меня с обвинениями? Не знаю, но только Триглз обхватил голову и кинулся вон из дома.
Во второй раз за последние дни мы остались с Мэри вдвоем, но, как и в прежний раз, романтическому свиданию атмосфера соответствовала плохо. Я решил, что она требует от меня первым нарушить молчание.
– Чертовщина какая-то! – встряхнул я головой и руками. – Умоляю вас, Мэри, прежде чем упасть в обморок, выслушайте меня!
Однако Мэри вновь удивила меня, пережив потрясение хоть и остро, но быстро. Крышка ларца захлопнулась под энергичным движением ее нежных пальчиков, так что я едва успел убрать собственные.
– Разве похоже, что я собираюсь упасть в обморок? – Она отвернулась от сундучка, враз утратившего привлекательность, и с непринужденной,
