– Редко. Дети часто навещали отца.
– Когда вы были на острове в последний раз?
– Летом, на дне рождения сестры. Но ни Бьёрна, ни его русской я не встречала. – Магрет закурила. Квиллен посмотрел на ее нервные пальцы. Женщина держалась холодно, но в ней чувствовалось внутреннее возбуждение.
– Вы что-нибудь знаете об отношениях между Бьёрном и Татьяной?
– Слышала от людей о том, что они часто ссорились и орали друг на друга. Остров маленький и тихий. Все всё знают и слышат. Говорят, что Бьёрн даже хотел развестись с ней и планировал подать на сепарацию.
– У него были отношения с другой женщиной?
– Не знаю, вероятно, были.
– Почему вы так думаете?
– По слухам, он испытывал симпатию к одной женщине. Их часто видели вместе.
– Кто она? – Инспектор заинтересовался. Никто из жителей острова не говорил ни о скандалах в семье Кнутсенов, ни о том, что Бьёрн изменял жене.
– Я не сплетница, – Магрет глубоко затянулась сигаретой.
– Это важная информация.
– Она живет на Хеллёйе. Анне Эйке. Но еще раз говорю, сама я над ними свечку не держала.
– Позвольте спросить, от кого вы это слышали?
– Кто-то говорил об этом в моем присутствии. Может быть, на пароме слышала разговор. Уже не помню.
– Скажите, у вашего мужа было ножевое ранение?
– Было. Одно время он работал в Судане. Вернулся оттуда без части легкого. Говорит, что на него напал вооруженный бандит. Я уверена, что это была обычная пьяная драка в баре.
– У вас есть предположения, кто мог убить вашего бывшего мужа?
– Вы серьезно не догадываетесь? – Магрет удивленно уставилась на инспектора. Она не заметила, как с ее сигареты на стол упал пепел. – Это же очевидно! Его русская женушка – самое заинтересованное лицо. Теперь она получит наследство Кнутсена. Ферму, которую мы с Бьёрном покупали в браке, придется делить с этой тварью, – вырвалось у женщины. – Это ферма всегда принадлежала членам моей семьи.
– Но ведь и ваши дети получат свою часть наследства.
– Наши дети должны были получить всю ферму. Какое право на что-либо имеет эта девка, прожившая с ним всего два года?
– А как дети относились к отцу?
– Они любили его. Как еще они могли относиться?
– А к его жене?
– Никак. Это был выбор их отца. Что они могли сделать?
– Почему вы развелись? Ведь сепарация и развод были вашей инициативой.
– Чувства исчезли, осталось одно раздражение.
– Вы не изменяли мужу?
– Конечно, нет. Что за чушь вы несете?
Тор предварительно ознакомился с материалами бракоразводного процесса и знал истинную причину развода. У Магрет был любовник, Бьёрн узнал об этом и потребовал прекратить отношения на стороне. Но, очевидно, продолжить отношения с любовником для Магрет было важнее, чем сохранить брак.
– Я навел справки. Ваш бывший муж утверждал, что у вас была связь на стороне.
– Естественно. Этот лгун сделал все, чтобы выставить меня в невыгодном свете перед детьми. Собственно, причем здесь наш развод. К убийству Бьёрна он не имеет никакого отношения.
– А Бьёрн вам изменял? – поинтересовался инспектор.
– Нет. По крайней мере, мне об этом ничего не известно. Мы просто устали друг от друга и разбежались.
– По моей информации, у вас был тяжелый бракоразводный процесс в отношении раздела имущества.
– Дети оставались со мной. Вы полагаете, что я должна была оставить детей голыми? Это уже переходит все границы. Я вам ясно сказала, наши давние отношения никак не связаны с убийством и не касаются вас. Надеюсь, у вас все. Мне надо заниматься делами.
– Спасибо, Магрет, за уделенное мне время, – вежливо сказал Квиллен. – Вас я больше не буду задерживать. Я побеседую с вашим сыном.
– Не смейте беспокоить мальчика. Он скорбит.
– Сожалею, но Микалу придется ответить на несколько вопросов. Думаю, для него будет лучше, если мы поговорим здесь, а не в полиции.
Магрет бросила на инспектора испепеляющий взгляд.
– Микал! – крикнула она.
– Не беспокойтесь, – остановил женщину Тор. – Мы поговорим в его комнате.
– Его комната – вверх по лестнице справа, – сухо сказала Магрет и встала, давая понять, что разговор окончен.
18
Инспектор поднялся на второй этаж и постучал в комнату Микала. Никто не ответил. Тор приоткрыл дверь и позвал:
– Микал.
Не дождавшись ответа, Квиллен вошел. Микал лежал на кровати с наушниками в ушах, не замечая полицейского. Инспектор дотронулся до его плеча. Микал вздрогнул от неожиданности и сел на кровати.
– Я не слышал, как вы вошли, – сказал парень, снимая наушники.
– Извини, что побеспокоил. Прими мои соболезнования.
– Спасибо, – ответил Микал. Он выглядел немного отрешенным.
– Я хотел бы поговорить. Ты не возражаешь?
– Нет, отчего же?
– Что слушаешь?
– Так, современный рок. – Микал пожал плечами.
– Любишь музыку?
– Ну, да.
– Играешь? – Квиллен подошел к трем гитарам, висевшим на стене комнаты.
– Ну, да. Иногда.
– О, у тебя есть даже Гибсон Студио[6]. Серьезный инструмент. – Квиллен оценивающе провел рукой по корпусу гитары. – Можно?
Он снял со стены гитару и наиграл фрагмент из «Black Mountine Side»[7].
– Круто! – восхищенно произнес Микал.
– Я предпочитаю классику современному року, – сказал Квиллен, возвращая гитару на место. – Гитары – папин подарок?
– Ну, да.
– Чем еще увлекаешься? – Квиллен посмотрел на плакат с изображением байка над кроватью Микала.
– Раньше байками.
– А сейчас байки не интересуют?
– Нет. Если только иногда прокачусь. Я недавно получил права на машину, и папа обещал подарить машину. Теперь, придется ждать наследства или продать байки.
– У тебя их несколько?
– Два. Старый, Кавасаки, папа дарил мне и Марте. Новый он купил только для меня. Марте больше не катается. Так что, Кавасаки теперь стоит без дела.
– Я видел в гараже Кавасаки. Теперь понятно, чей он. Мне показалось, это хороший байк. Почему Марте не ездит на нем? С ним что-то не так?
– Ничего серьезного. Резина на шинах поплыла, стартер барахлит. Но это можно исправить. Марте пробовала научиться, но у нее не очень получалось. Она бы не сдала экзамен по вождению байка, поэтому решила не мучиться, а сдавать сразу на автомобильные права.
– Что случилось с шинами старого байка?
– Не знаю. Может быть, резина некачественная, но скорее всего Марте испортила и не признается. Я несколько раз видел, что байком пользовались, но она говорила, что не брала его. Это неправда, потому что второй ключ только у нее.
– Может быть, Марие каталась?
– Марие не водит мотоцикл.
– Тебе ведь отец подарил моторку. На острове я видел только лодку твоего отца.
– Да, моя моторка стоит у причала дяди Дага в Йюпреланне. В Йюпреланн можно добраться по туннелю в любое время на байке или машине, и оттуда до Хеллёйа двадцать минут через фьйорд на моторке.
Квиллен внимательно посмотрел на Микала. Инспектор уловил неестественную небрежность в голосе парня.
– Когда ты пользовался моторкой в последний раз?
– Не помню, давно.
– Кроме тебя никто не ездит на моторке?
– Почему вы спрашиваете? – Микал забеспокоился.
– Это моя работа, – мягко пояснил инспектор и улыбнулся.
– Но вы же не подозреваете меня в убийстве отца? – В глазах Микала блеснули слезы.
– Нет. Конечно, нет, – успокоил его Тор. – Так кто-нибудь кроме тебя пользовался лодкой?
– Ну, я не знаю. Может быть, кто-то и брал ее. Пару раз я замечал, что топлива в баке поубавилось.
– У кого ключи от моторки?
– Один – у меня. Второй ключ давно уже куда-то делся.
– Где ты хранишь ключи?
– Дома, – пожал плечами Микал.
– Когда ты в последний раз видел отца?
– Почти три недели назад. Когда он вернулся с платформы, я приезжал на ферму.
