опасность обратного эффекта. – Слишком рискованно доверять незнакомым людям, напрашивающимся в гости в столь поздний час. В конце концов, до завтра ваш хозяин, мистер Шолто, никуда от нас не сбежит.
– Может, я погорячился, – засомневался Мак-Мурдо. – Тем более что ваш голос мне почему-то знаком. В конце концов, если мистер Бартоломью действительно ждет вас, я могу…
– Ни в коем случае. Большое вам спасибо, мистер Мак-Мурдо, за то, что так любезно поговорили с нами.
Под любезностью Мак-Мурдо Холмс, видимо, подразумевал то, что этот грубиян, разговаривающий с бедным мистером Тадеушем откровенно пренебрежительно, не стал спускать на нас собаку, как обещал в случае нашей настойчивости, а ограничился угрюмым заявлением, что ничего знать не желает о каких-то гостях, похожих, по его мнению, больше на жуликов, чем на порядочных людей.
До этого момента я и не думал, что на свете существует что-то, неподвластное тьме. Однако лица мисс Морстен и Тадеуша после слов Холмса засияли таким изумлением, что их свечение не сумел поглотить даже кромешный мрак. Но тут Мак-Мурдо неожиданно воскликнул:
– Вспомнил! Это ж бедолага Холмс, которого я нокаутировал в первом раунде три года назад! Я слышал, вы тогда долго лечились.
– Так все-таки в первом раунде или три года назад? – с досадой отозвался Холмс, понимая, что теперь вернуть ситуацию в нужное русло будет крайне непросто. – Вы уж определитесь.
– Да нет же! – смутился сторож. – Я совсем другое хотел сказать. Как ваше здоровье? Я ведь говорил вам, что бокс не для вас, помните? Вы слишком высоко держите подбородок, оттого так запросто в него и получаете. Я вовсе не хотел вас обидеть и сейчас же впущу вместе с вашими друзьями. Если б не темнота, я наверняка узнал бы вашу выбитую челюсть. Пожалуйста, проходите!
С этими словами он открыл калитку. Затея Холмса отменить визит, почти уже сработавшая, провалилась. Шансов изменить ход дела в нашу сторону не осталось. Придется пересечь сад, войти в дом и подняться в кабинет Бартоломью. И всё это лишь для того, чтобы тут же покончить с нашими надеждами. Что такого могло еще произойти на этом коротком отрезке пути, чтобы вмешаться в столь предсказуемый расклад? Возглавляемые Тадеушем, мы направились через сад к дому, но Шолто вдруг насторожился, почуяв неладное.
– Ничего не понимаю. Вот то окно наверху, видите? Это его кабинет. Там должен гореть свет, но, кажется…
Мы зашли в дом и натолкнулись на экономку. Пожилая женщина пребывала в сильной тревоге. Она сообщила, что с тех пор, как вчерашним вечером Тадеуш покинул брата, весь следующий день Бартоломью не показывался на глаза, запершись у себя в кабинете. Решившись наконец заглянуть в замочную скважину, она кое-что всё же разглядела, хоть в замке и находился ключ. И это «кое-что» не прибавило ей оптимизма – миссис Берстон была откровенно напугана. Мы по очереди заглянули в кабинет Шолто ее способом и тоже испытали ощущения, весьма далекие от приятных. Из темноты неосвещенной комнаты, как белая луна, чей свет падал через окно, на нас смотрело лицо покойника, застывшее в какой-то жуткой непередаваемой эмоции.
Ничего не оставалось, кроме как взломать дверь. Посреди комнаты в кресле сидела абсолютная копия Тадеуша, безучастная не только к шуму, с которым мы ворвались в комнату, но и вообще ко всему, что принадлежало этому миру. Бартоломью Шолто уже успел окоченеть. Почти над головой его чуть сзади в потолке зияла внушительная дыра – та самая, за которой он обнаружил чердак, где и дожидался своих хозяев ларец с сокровищами. Тадеуша колотила дрожь, он боялся подойти к брату. Мы с Холмсом приблизились и поверхностно оглядели тело. На нем не было никаких ран. Отчего же он умер? Мысль о том, что этот несчастный скупец не выдержал огорчения от предстоящего раздела имущества, вызвала во мне угрызения совести. Неужели мы явились невольными убийцами? Без нас Тадеуш не принудил бы брата к такому самоубийственному в его представлении выбору. Или это и в самом деле самоубийство?
Пересиливший наконец свой страх Тадеуш тоже подошел, и мы услышали его голос:
– Посмотрите, мистер Холмс! За ухом. Что это?
Действительно, за правым ухом мертвеца из виска торчал тонкий, длиной с иголку предмет. Я бы и принял его за иголку, но, осветив и рассмотрев предмет под лупой, Холмс заключил:
– Это, мистер Тадеуш, какая-то щепка или шип растения вроде кактуса. Странно. Вчера вечером, когда вы виделись с ним, у него ее не было?
– Я не приглядывался к его ушам, но думаю, нет. Бартоломью не таков, – прошептал Тадеуш. – Может, это и есть причина смерти? Вдруг оно ядовитое?
– Вы полагаете? – откликнулся Холмс уже другим тоном. Тем самым, который свидетельствовал о возникновении в его голове очередной проницательной догадки. – Любопытно. А знаете, ваше случайное замечание натолкнуло меня на оригинальную мысль. Мой дедуктивный метод исключает возможность случайной смерти при отсутствии орудия убийства, это однозначно. Если бы ваш брат ненароком наткнулся на эту колючку в пределах комнаты, то мы бы обнаружили здесь и горшок с тем самым кактусом…
Слова Холмса прервал дикий крик Тадеуша. Оказывается, ларец с сокровищами, который они с братом спустили с чердака и установили на столе, теперь исчез.
– Ну вот, – заключил Холмс. – Кактус отменяется однозначно. Убить он еще мог, но ему не под силу без посторонней помощи вынести тяжелый ларец.
– Верно, – согласился я. – Как минимум, у него должны были быть сообщники, которые забрали его с собой.
– Кого? – ошеломленно переспросил Тадеуш и тут же запричитал, заламывая руки. – Послушайте, во всем же обвинят меня! Я был последним, кто видел его живым!
– Но ведь он заперся изнутри и оставил ключ в замке. Как бы вы смогли проделать такое, мистер Шолто, будь вы убийца? И вообще, хотел бы я знать, каким образом злоумышленник сюда проник, если и дверь, и окна надежно заперты. Вы кого-нибудь подозреваете?
– Думаю, это тот одноногий, которого боялся мой отец. Джонатан Смолл. Бартоломью говорил мне как-то, что тот не оставил своих попыток и слуги пару раз видели его. Он все-таки добрался до моего брата!
– Джонатан Смолл! – присвистнул Холмс. – Так он и есть калека, напугавший майора до смерти? Кто бы мог подумать!
– Вы его знаете? – удивился Тадеуш.
– Не далее как сегодня мисс Морстен познакомила нас. По счастью, он еще об этом не знает.
– Мисс Морстен? – пролепетал Тадеуш, окончательно сбитый с толку. – Вы шутите?!
– Нисколько. У нее сохранился документ, похожий на тот, что вы нашли в кабинете после смерти отца.
– «Знак четырех»?
– Именно. Там присутствовало это имя.
