ему какую-то зацепку против брата…
– Тадеушу?
– Бартоломью! – закричал всё так же шепотом Холмс, потеряв терпение. – Чтобы он смог сегодня если не отказать, то хотя бы отсрочить дележ добычи. Но сделать это следует очень тонко, чтобы наши попутчики не догадались.
Вот ведь как! А я-то думал, что финал вполне предсказуем.
– Но Холмс! Что вам даст отсрочка, если в итоге мисс Морстен всё равно заберет свои деньги?
– Ватсон, вы постоянно упускаете из виду линию, которую я упорно гну. Пусть бедняжка получит свое причитающееся, кто ж против? Но она должна усвоить себе, что без нас, в особенности без вас, не видать ей богатства, как… В общем, мы должны героически поднять ей настроение, а для этого нужно сначала хорошенько его уронить. Нужна серьезная проблема, которая возникнет на ровном месте. Какой вам видится такая проблема, учитывая, что мы имеем дело с баснословной кучей денег?
Я подумал немного и предположил, что, поскольку куча и впрямь баснословна, она должна быть большая и тяжелая. И если б у нас, например, каким-то образом сломался кэб, мы тогда на своих плечах перетаскали бы эту кучу. Да еще и в такой темноте, в отдаленном и небезопасном месте. Чем не достойный всеобщего одобрения поступок? Но Холмс отреагировал на мою идею крайне скептически.
– Категорически несерьезно, мой друг. Вы не носильщик, вы – спаситель, почему вы упорно отказываетесь взять на себя эту восхитительную роль? Запомните, с деньгами может случиться только одна-единственная проблема. Они могут исчезнуть. И в нашем случае они обязаны исчезнуть. А мы, соответственно, обязаны их найти. Значит, сейчас при встрече с Бартоломью мы должны не только сорвать договоренность и передачу денег, но и узнать хорошенько, где Шолто держит клад и как к нему пробраться. Времени у нас совсем мало. В эту же ночь мы должны выкрасть сокровища. Затем мы устроим полные смертельно опасных приключений розыски и в итоге осчастливим нашу клиентку и вашу будущую невесту.
Я посмотрел на мисс Морстен, которая, идя впереди под руку с мистером Шолто и удаляясь от нас, тем не менее стремительно сближалась со мной в обещанном Холмсом качестве. Тадеуш, по обыкновению, засыпал ее речами, и она, вынужденная отвечать, время от времени оборачивалась к нему. Пора бы уже осознать и поверить, что половина содержимого ларца в полное распоряжение – не сказка, а явь, ради наступления которой здесь все собрались. Но ничего не изменилось. Ее лицо вовсе не показалось мне поющим молчаливую песню сбывшихся грез. Она не оглядывала с неподдельной нежностью унылую округу и не рвалась крепко обнять каждое деревце, что встречалось нам по пути. Ночь, принесшая ей новость об избавлении от нужды, не казалась ей дивной. Словом, в ней не просматривалось никаких признаков сумасшествия, каким проникаются все, на кого сваливаются столь внезапные блестящие перемены. Ей будто было всё равно. Она выглядела рассеянной и даже подавленной, а еще понаблюдав за ней, я вдруг с удивлением осознал, что она переживает какое-то острое болезненное чувство, словно испытала потрясение. Я догадывался о причине. Несомненно, рассказ Шолто содержал в себе трагический факт. Капитан Морстен не только давно покинул этот мир, но даже был лишен права на погребение и по-христиански, и даже хоть сколько-нибудь по-человечески. Тело Морстена зарыли или утопили в неведомом месте, его дочери и не сыскать никогда его тайную могилу. И всё же главное – его смерть – по прошествии стольких лет почти не вызывало сомнений и без участия Шолто. Неужели вплоть до сегодняшнего дня она всё еще всерьез надеялась услышать благоприятное известие об отце?
Жадно вглядываясь в нечаянно открывшуюся картину и до боли любуясь этой затаенной драмой в печальной душе Мэри Морстен, я вдруг осознал, что мне вовсе не хочется затевать игры вокруг судьбы этой чувствительной и доброй натуры. Но Холмсу виднее. Если мы сначала совсем чуточку, самую малость аккуратно огорчим ее сообщением, что сокровища похищены неизвестными, можно только представить себе, как нам удастся ее порадовать, когда мы их вернем! Ее счастью не будет предела! Ведь никакие потери не расстраивают так, как радуют неожиданные находки, утешал я себя. Я уговорю Холмса как можно быстрее «найти» сокровища и всё это недолгое, надеюсь, время буду изо всех сил уверять бедняжку, что мы вот-вот через какие-нибудь полчаса распутаем это невероятно сложное дело, отыщем похитителей и заберем у них клад. Главное, на радостях не проговориться, кто эти бессовестные похитители. Я вспомнил последние слова Холмса и понял, что готов на всё, чтобы действительно осчастливить эту одинокую и свыкшуюся с долгим безрадостным существованием душу. Неважно как. Жениться или, напротив, убраться с дороги, если потребуется. А для начала твердо воспрепятствовать притязаниям жадного Бартоломью Шолто и отстоять для нее эти чертовы сокровища.
Глава третья. Счастливый поворот
Из дневника доктора Уотсона
Мы прибыли в Пондишери-Лодж уже совсем поздно. Дом окружала высокая стена. Как объяснил нам Тадеуш, еще со времен отца усадьба очень тщательно охранялась. После его смерти Бартоломью только ужесточил меры безопасности, ни на минуту не забывая об угрозе со стороны загадочного калеки. Мы подошли к запертой калитке, и Тадеуш позвонил. Через минуту из тьмы выступил какой-то угрюмый тип, по всей видимости привратник, и поинтересовался, что нам всем нужно в столь поздний час. Тадеуш объяснил, что у него вчера был разговор с братом и они договорились о сегодняшнем визите гостей. Но угрюмый тип уперся и ответил, что может пропустить лишь его, а вот остальных – никак нет. Тадеуш занервничал. Он стал увещевать этого Мак-Мурдо, уговаривая не позорить его перед друзьями. Мы с Холмсом переглянулись, подумав, конечно же, об одном и том же. Это был шанс. Мы, правда, еще не встретились с хозяином и не увидели, где он держит клад, но ведь позже такой возможности всё отменить может и не представиться. Вдруг Бартоломью поддастся уговорам брата или же проникнется расположением к мисс Морстен и с удовольствием вручит ей ее кучу денег? Чтобы не доводить до неприятной ситуации, когда придется отговаривать его при всех от столь разумного поступка, необходимо было зацепиться за подвернувшийся случай. Холмс выступил вперед.
– Как ни обидно получить от ворот поворот посреди ночи, но вынужден признать, что вы, мистер Мак-Мурдо, совершенно правы, что не впускаете нас. Уважаю слуг, которые ответственно относятся к своим обязанностям.
– Поверьте, сэр, я бы с великим удовольствием… – суровый бас за решеткой заметно смягчился.
– У вас нет такого права, – торопливо перебил его Холмс, почуяв
