до самой дальней камеры, открыл засов. Сгорбившись, чтобы не задеть косяк, он вошел внутрь и, вставив один из факелов в кольцо на стене, поманил Алонсо за собой.
– Будьте осторожны, не ударьтесь головой. Потолок очень низкий, и с вашим ростом тут не развернуться. А вот и тот, кто вам нужен. Я опустошу бурдюк с вином и тут же вернусь. Пью я быстро, так что не теряйте времени.
С этим словами он вышел и задвинул засов.
Согнувшись пополам, не в силах привыкнуть к удушливой вони и поклявшись продать душу Вельзевулу, чтобы Себастьян не оказался в этой зловонной темнице, Алонсо огляделся по сторонам. Слабый свет факела не позволял изучить эти нечеловеческие условия во всех подробностях, но тошнотворный запах, ледяной холод и целая армия грызунов давали о них исчерпывающее представление. Затем Алонсо опустился на колени, и там, на утоптанной земле, все стало ясно без света. Грязный, мокрый и скользкий пол вызвал у него новый приступ тошноты. Сначала Алонсо решил, что сырость вызвана избытком воды, но, уловив зловоние, понял, что его окружают моча, рвота и фекалии, и мужество покинуло его.
Внезапно из угла донесся слабый стон. Боясь обнаружить того, кого он ни за что на свете не хотел бы видеть в такой обстановке, он придвинулся ближе и всмотрелся во тьму.
Вскоре он различил человека с кольцом на шее, вделанным в стену. Волосы, некогда каштановые, короткие и прямые, побелели, отросли и свалялись. Под ними едва было видно обтянутое кожей лицо с заострившимися скулами, бессильно опущенными веками, клокастой бородой и провалившимся ртом, где зияли дыры от выбитых зубов. Одетый в грязные, вонючие лохмотья, узник дрожал от холода. Кандалы на запястьях и лодыжках вместе с кольцом на шее вынуждали его сидеть в неестественной позе. Алонсо увидел, как человек попытался укрыться истлевшим одеялом, но не смог: руки не слушались его. Болезненно вытянутая правая нога нелепо торчала в сторону, будто оторванная от тела.
Алонсо узнал в этом измочаленном, обессиленном тюке Себастьяна, и его разум отключил чувства, тщетно пытаясь смягчить потрясение. Глаза ослепли от слез, в ушах пронзительно звенело, нос, притерпевшийся к вони, почти не улавливал запахов, во рту поселился металлический привкус, а дрожащие пальцы ничего не осязали.
– Отец! – пробормотал он, присаживаясь рядом на корточки. – Пресвятая Дева! Что они с вами сделали?
Себастьян поднял голову, безвольно повисшую на вдетом в стену кольце, и открыл глаза.
– Алонсо? – прошептал он. – Алонсо, сынок, это вправду ты или я вижу сон?
Юноше удалось справиться с охватившим его гневом. Он одним яростным движением разогнал крыс, роившихся вокруг Себастьяна, откинул с его лица седые космы и поцеловал его в лоб. Затем поднял одеяло и укутал его.
– Это не сон, отец, – ответил он и снял шляпу, чтобы его было проще опознать. – Это я.
В потухших глазах Себастьяна вспыхнул огонек тревоги.
– Что ты здесь делаешь? Тебя поймали?
– Ни в коем случае. Я пришел навестить вас и сказать, что у нас все в порядке.
– Слава Богу! Какое огромное облегчение ты мне доставил! Я так боялся за вас. А Диего? С ним тоже все хорошо?
– Конечно, – солгал Алонсо, не в силах признаться в содеянном.
– Ты изменился, сынок. У тебя другое выражение лица. Ты не похож на прежнего беспечного мальчугана. Я чувствую в тебе решимость и отвагу.
– Видя вас в таком положении, я едва сдерживаю негодование. Бог мой, что они с вами сделали? По слухам, вас подвергли пыткам.
– Так и есть. Мне изуродовали конечности, и даже дышать теперь нестерпимо тяжело. Все очень плохо, Алонсо. Нас обвиняют в ритуальных убийствах.
– Я знаю, но не понимаю причину. Откуда взялась эта дикая мысль?
– Они нашли сердце ребенка в моей конторе.
– Что? – вскочил Алонсо, бледнея: ничего подобного он не ожидал. – Как это могло произойти?
– Мы никого не убивали, – застонал Себастьян. – Ты должен мне верить.
– Конечно же, я вам верю, отец. Мало того, я точно это знаю.
Алонсо рассказал ему, как познакомился с Энрике, встретил Хуана, узнал, что пережил малыш Антонио, и ему удалось разгадать тайну. По мере того, как он говорил, лицо Себастьяна светлело.
– Я горжусь тем, как ты сражался за нас, мальчик, – заметил он со слабой благодарной улыбкой. – И, к моему величайшему удовольствию, ты доказал, что у тебя отличное чутье: ты совершенно прав, подозревая Энрике Валькарселя.
Затем он рассказал Алонсо обо всем, что произошло после той ночи, когда инквизиторы ворвались в дом и арестовали их, а также о своих соображениях. Когда он заговорил о смерти Лоренсо, голос его задрожал, а глаза наполнились слезами.
Алонсо осторожно обнял его и привлек к себе.
– Не плачьте, отец, – утешал он его. – Я знаю, что вашего помощника тоже схватили, но его показания помогут разоблачить козни Энрике.
– Лоренсо не даст показаний, сынок. Он скончался в тюрьме.
– Лоренсо умер? Святые небеса!
– Скоро и мы последуем за ним, – всхлипнул Себастьян, положив на плечо юноше голову, прикованную к стене.
– Я этого не допущу! – воскликнул Алонсо, охваченный страшным гневом и позабывший о своем намерении не выдавать Антонио. – Мой друг расскажет все, что видел собственными глазами, а я помогу ему выразиться ясно. Теперь, зная все, я могу соединить разрозненные события в связную историю.
– Судя по всему, Хуан предупредил тебя, что показания умственно отсталого немого сироты не имеют законной силы, и он не ошибается. Если ты дорожишь этим мальчиком, не выдавай его инквизиции. Одной жертвой будет больше, только и всего. Да и тебе самому не стоит в это лезть. Ничего не выйдет. Я рассказал им обо всем, что знаю, и даже назвал имя Энрике, но мне не поверили. Найденное в конторе сердце – слишком серьезная улика, и кроме того, у меня нет доказательств, подтверждающих мои слова.
– Есть завещание, которое я храню у себя.
– Когда суд все опроверг и я понял, что никакие мои показания не заставят их усомниться, я не стал о нем упоминать, так как не хотел втягивать в это дело тебя. Священная канцелярия получает от Валькарселей щедрые пожертвования, Алонсо. Если бы они заподозрили Энрике в этом злодеянии, они бы лишились денег. Они прибегнут к любым уловкам, чтобы не называть его имени, а потому я не стал говорить о копии завещания. Узнав, кто его прячет, они не остановятся, пока не выследят тебя и не заставят замолчать.
– Этот документ доказывает вашу невиновность, отец, и, если потребуется, я без колебаний передам его самому королю. Я не могу бездействовать
