Все ее фото из журналов появились под заголовками, кричащими:
«Сестра убитой проститутки!» Из-за физического состояния Лоуренса он не мог предстать перед судом. Так что газеты не могли называть его имя, но Дублин был маленьким городом, и через несколько дней все уже знали, что Лоуренс был подозреваемым. В то время я была предельно собранна. Мне была отвратительна публичность, но я знала, что, если кончу в клинике, если меня снова упекут, Финн и Рози получат право опекунства и продадут Авалон, так что мне нужно было сохранять ясную голову и здравый рассудок. Малкольм поддерживал меня.
Все были в шоке. Никто из коллег Лоуренса даже не предполагал, что он способен на такое. Хелен, к моему удивлению, была безутешна. Она навещала меня несколько раз, пытаясь понять, как Лоуренс смог скрыть это от нее, пытаясь найти ему оправдания. Я проливала вместе с ней горькие слезы, но замечала, что иногда Лоуренс был склонен к внезапным вспышкам ярости. После нашего последнего столкновения у меня было сломано запястье, и это было достаточным доказательством. Хелен вычислила, что они встречались с Лоуренсом в момент исчезновения Энни. Но так и не поняла, что была его алиби, ведь никто не мог установить точно время и дату смерти Энни.
Карен Фенлон, очевидно, оставила свою модельную карьеру и вернулась к мужу, которому хватило глупости принять ее обратно.
Через три месяца после приступа Лоуренса мне разрешили вернуться в Авалон. Я много дней потратила на то, чтобы избавиться от следов присутствия полиции в моем доме. Ко мне приходил Малкольм: он снова наполнил пруд и посадил розовые кусты. Потом Лоуренса отпустили под мою опеку. Он почти не говорил, но был невероятно покладист. Он уже больше никогда не сможет читать или писать, никогда не сможет позаботиться о себе. Ему нужна была помощь с едой, но он сам справлялся с туалетом и мог почти полностью одеться. В основном он бессмысленно мямлил, но знал слово «мама» и мог показать на предмет, который был ему нужен.
Малкольм крутился вокруг меня месяцами, пытаясь утешить, но, к счастью, хотя он каждый день имел дело с ментальными аберрациями, с ментальной деградацией ему оказалось справиться сложнее. Постепенно Малкольм исчез из нашей жизни, не считая тех случаев, когда он был мне нужен для всякой мужской работы по дому.
Поскольку Лоуренс был недееспособен, мне удалось юридически переоформить коттедж на свое имя. Я тут же его продала. На вырученную сумму мы можем прожить еще довольно долгое время. Будем экономить. Государство предоставляло Лоуренсу пенсию по инвалидности, так что, с учетом моей вдовьей пенсии, голодать мы не будем. Через какое-то время Хелен стала нашим единственным гостем, не считая социальных работников время от времени. Но в основном мы были вдвоем с Лоуренсом. Не думаю, что он особо много понимает, но часто, очень часто, я застаю его на кухне смотрящим в окно. Я спрашиваю, на что он смотрит, но он не отвечает и продолжает глядеть в пустоту.
Часть III. 2016 27. Карен
В тот момент я была так опустошена, что перестала доверять себе. Я ошибалась во всем. Десси был невероятно добр ко мне. Он подставил крепкое плечо и заверил меня, что все будет хорошо. Мама с папой были в шоке. Лоуренс и их одурачил, особенно папу. Мама думает, что Лоуренс и меня собирался убить, но теперь мы никогда не узнаем.
Когда я вспоминаю ночи, которые провела с ним, мне хочется рвать на себе волосы. Иногда я так и делаю. Полиция велела нам держаться подальше от Авалона после того, как Лоуренса выпустят из больницы. Я не желала даже приближаться к этому месту, но папа отчаянно хотел выбить из Лоуренса весь дух. Я до сих пор ужасно зла, что он вышел сухим из воды. Он убил мою сестру, а я уже никогда не узнаю, как и почему, и хотя у него поврежден мозг, я все равно считаю, что это недостаточное наказание, потому что Лоуренс не должен больше жить со своим прошлым, как я.
Поскольку к тому времени у меня уже было определенное имя, Ивонн никак не могла защитить меня от СМИ. Дом мамы с папой осаждали журналисты, и каким-то образом им удалось узнать адрес моей квартиры. Они не могли называть имя Лоуренса, но мое с Энни могли и с удовольствием перепечатывали мои фотографии под кричащими заголовками. Десси предложил мне остаться, и я вернулась домой к нему. В эти несколько недель я напивалась до беспамятства. Я была в полном раздрае. Детектив Муни ошибался по поводу смерти убийцы, хотя нельзя было исключать вероятность того, что отец Лоуренса помогал ему. Впрочем, Лидия упорно настаивала, что он не мог ничего такого сделать. Бедная Лидия. В этот раз полиция восприняла все серьезно, ведь дело касалось мужчины из среднего класса, живущего в пригороде.
Только через три дня после звонка в полицию из телефонной будки я осознала значение садового монумента, возведенного Лоуренсом. Мои подозрения оказались верны. Полиция опечатала дом и обследовала территорию вдоль и поперек. Они нашли рассказы, написанные Лоуренсом, о том, как он встречался с Энни и занимался с ней сексом. Меня до сих пор тошнит при одной мысли об этом.
Я больше не собиралась сходиться с Десси, ни в коем случае, но он был так упорен и готов все простить! Я решила, что, если мы снова будем вместе, я смогу все сделать правильно и отмотать время назад, к тому времени, когда мы были счастливы. Ивонн считала, что скандал вокруг меня скоро поутихнет и я смогу продолжить свою карьеру, ведь в Европе я до сих пор востребована, но весь модельный мир тогда казался мне ужасно глупым и пошлым. Десси сказал, что деньги не помешают, но предоставил самой принимать решение. В какой-то момент я устроилась в обувной отдел в «Арноттс». Десси опекал меня как никогда, но тогда мне именно это было и нужно. Вначале он пытался никак не комментировать мои проблемы с алкоголем.
У нас дом в Лукане и двое детей, Дебби и Стиви. Я должна быть счастлива. Я должна найти в себе силы отпустить прошлое. И я никогда не должна была возвращаться к Десси. Через какое-то время его опека превратилась в полноценное запугивание и насилие. Он больше ни разу не поднимал на меня руку, но ему и не нужно, ведь он знает, что мне страшно уйти от него.
