мы не только сразу же узнали и вспомнили, но и встретили по-особенному оживленно.
– Вот так встреча! – воскликнул Холмс, едва только она вошла и поприветствовала нас. —Здравствуйте! Если не ошибаюсь, мисс Стоунер? Или быть может…
– Миссис Армитедж, – с улыбкой опередила Элен его догадку.
– Ну как же, вы же собирались замуж, помню-помню. – Почесыванием затылка Холмсу всегда удавалось извлечь из недр своей памяти даже казалось бы напрочь позабытые факты.
– Рада видеть, что вы меня не забыли.
– Еще бы! —воскликнули мы оба, а Холмс еще и добавил невольно: – Разве такое забудешь. Хотя кажется, минула целая вечность.
– На самом деле всего четыре года, мистер Холмс, но вы правы. Я действительно выгляжу так, будто прошло лет сто, так что ваш комплимент вполне заслужен.
– Ну что вы! Я совсем не это имел в виду. – Холмс немного смутился и потому решил быстро перейти к делу. – Не спрашиваю, как поживаете. Если бы все было замечательно, вряд ли мы имели бы удовольствие видеть вас, не так ли?
– Да, мистер Холмс. Вы тогда очень помогли мне, за что я вам горячо признательна…
– А теперь вам снова требуется моя помощь?
– А теперь вы еще и знамениты, – Элен снова улыбнулась, будто подтрунивая над Холмсом, но тут же сникла, не справившись с ролью обаятельной особы. Источать очарование ее измотанный и встревоженный вид был не способен. – Конечно, вы угадали. Мне как никогда… впрочем, в прошлый раз я это уже говорила… значит, мне, как и тогда, то есть категорически нужна ваша помощь.
– Неужели снова вопрос жизни и смерти?
– Я бы сказала, вопрос качества жизни, – уточнила она с невеселой усмешкой.
– Значит, еще серьезнее, – заключил Холмс, переводя взгляд с ее лица куда-то в невидимую точку перед собой, как делал всегда, когда сосредотачивался. – Новое дело?
– Старое, но с новыми обстоятельствами.
– Даже так?! – изумление Холмса было таково, что попытку сосредоточиться пришлось отложить. На Элен он взглянул с откровенным недоверием. – Разве такое возможно? Дело закрыто, я же помню вердикт.
– Поверьте, мистер Холмс, я ошеломлена не меньше. Сначала я просто не могла в это поверить, поэтому рассчитывала обойтись без вас.
– И тем не менее вы здесь, – мрачно произнес Холмс. – Все так плохо?
– Еще не знаю, – заметив реакцию Холмса и не желая пугать его раньше времени, миссис Армитедж заговорила ободряюще. – Возможно, я кажусь вам хладнокровной и уверенной, но, если так, поверьте, это обманчивое впечатление. На самом деле меня легко сбить с толку. Особенно в последнее время.
– И кто же сбивает вас с толку в последнее время?
– Вы не поверите, но это мистер Ройлотт! – она даже засмеялась при этой фразе, но смех ее звучал жалко, как у человека, констатирующего свое отчаянное положение.
– Кто?!?! – Холмс слегка подпрыгнул. Да, не высоко, но он сделал это, не вставая и не отталкиваясь руками, то есть прямо из сидячего положения, из чего следовало, что эту фамилию он помнил достаточно хорошо.
– По счастью, не тот о ком вы подумали.
– А есть другой?
– Нашелся.
– Вот как? И кто же он?
– Двоюродный племянник.
– Но разве доктор Ройлотт не последний представитель рода?
– Я тоже была в этом уверена. Но неделю назад в наш дом в Рединге заявился некто мистер Файнд. Он назвался адвокатом и заявил, что представляет интересы Мартина Ройлотта, сына двоюродного брата моего покойного отчима. Того самого брата, который занял когда-то давным-давно деньги отчиму на обучение в университете. Впрочем, этот брат тоже давно умер, так что Мартин Ройлотт, если верить словам его адвоката, теперь уже взаправду последний носитель этой фамилии. Стоит ли говорить, мистер Холмс, как меня оглушила такая новость!
– Думаю, не стоит.
– Ни нам с Джулией, ни нашей матери никогда и в голову не пришло бы засомневаться в том, что наш отчим – единственный Ройлотт и что у него нет родственников, даже самых дальних.
– Насколько я понимаю, такая убежденность у вас создалась, благодаря ему?
– Я полагала, что он и сам не сомневался в этом.
– А теперь вы так не думаете?
– Я не знаю, рассказывал ли он матери о своем брате, и о том, что у того есть сын. Его брат, как и он, тоже жил где-то вдали от Англии. Нет ничего странного в том, что между ними были утрачены все связи. Возможно, до него дошли слухи о смерти брата. Возможно, он рассудил, что племянник тоже либо умер, либо никогда не вернется в Англию, так что ничего плохого не случится, если…
– Вы сейчас пытаетесь его выгораживать.
– Потому что сама очень зла на него. Чем бы это ни было с его стороны – небрежностью или умыслом, в любом случае, спустя столько лет, это обернулось большой проблемой. Дело в том, что он вступил в брак с нашей матерью еще в Калькутте больше тридцати лет назад. С тех пор точно неизвестно, удочерил ли он нас с Джулией официально.
– Раньше вы не интересовались этим вопросом?
– Нет, поскольку в этом не было нужды. Я не сомневалась, что мы с сестрой единственные наследники. А теперь и спросить некого.
– Но должны же остаться какие-то документы?
– Здесь, если что и было, то утеряно еще со времен нашего переезда из Лондона в Суррей. Придется посылать запрос в Индию. Если и там ничего не обнаружится, сказать определенно, чьи шансы лучше – приемной дочери или двоюродного родственника, сейчас никто не возьмется. Ситуация настолько запутанная, что наш поверенный, мистер Диффендер, сказал, что разбирательство может выйти долгим, и исход его совершенно не ясен. И вот тогда-то я вспомнила про вас.
– Напомните, пожалуйста, финансовую сторону дела.
– По завещанию нашей матери мы с Джулией после замужества должны были унаследовать по трети дохода от ее бумаг. После смерти отчима в нашу собственность переходила оставшаяся треть и – по линии Ройлоттов – их родовое имение Сток-Моран, тот самый дом с куском прилегающей земли, где вы…
– Да, я прекрасно помню это место. А доход вашей матери..?
– На тот момент он составлял семьсот пятьдесят фунтов в год.
– До замужества любой из вас с сестрой ваш отчим владел всем имуществом, включая деньги?
– Верно. Согласитесь, весьма выгодное завещание.
– Еще бы! Уже ради этого стоило повстречать вашу матушку. Лично я все больше склоняюсь к мысли, что ваш отчим, не зная толком ничего о судьбе своего брата и его семьи, решил скрыть от вашей матери сам факт его существования, чтобы склонить ее составить такое завещание. Но в итоге, насколько я помню, лично для вас все завершилось наилучшим образом?
– И я всегда находила это справедливым, – внезапный разворот к самооправданию поколебал и без того изрядно потрепанное душевное равновесие Элен, так что в тоне ее послышался вызов, но выражения наших лиц сулили самое теплое участие, и она продолжила уже спокойнее. – Но вы правы. Я получила не только положенную мне долю, я получила все. В том числе и Сток-Моран. Так уж вышло.
– Поскольку ваша сестра тоже скончалась, – заключил Холмс.
– Верно. За два года до отчима.
– Благодарю вас, теперь я все вспомнил. И с чем же к вам заявился мистер Файнд?
– Он сказал, что новоявленный мистер Ройлотт совсем недавно вернулся в Англию и уже здесь узнал о смерти своего двоюродного дяди. Он очень опечалился тем, что родовое поместье ушло в чужие руки.
– Он имел в виду ваши руки, или вы продали Сток-Моран?
– Мне пришлось это сделать. Дом был заложен и вдобавок ветшал на глазах. Чтобы закрыть долги и выручить хоть какие-то деньги, пока цена не упала окончательно, я выставила его на продажу. Кроме того, мой муж как раз тогда затеял собственное дело, и ему очень требовались средства. А сейчас мистер Мартин со своим адвокатом намерены оспорить и законность продажи, и то, как закрывались долги, то есть будут настаивать, чтобы часть из них покрывалась средствами из дохода, а не из той суммы, что удалось выручить за Сток-Моран.
– Прижимистые джентльмены, что и говорить.
– Но и это
