Изола - Аллегра Гудман

Глава 10

С того дня я стала сторониться молодого секретаря, решив, что лучше уж буду узнавать новости у Алис: у нее и положение не столь высокое, и отвечает на вопросы она куда охотнее. Мы с ней часто болтали на лестнице, понизив голос до шепота. Это от нее я узнала, что в ближайшие недели хозяина ждать точно не стоит; она же сообщила мне, когда секретарь уехал, чтобы присоединиться к начальнику.

– Жаль, но что поделать, – заметила она тогда.

– Жаль? Почему?

В глазах у Алис заплясали лукавые огоньки.

– Он ведь красавчик! Вы разве так не думаете?

– Я о нем вообще не думаю, – отрезала я.

– Ну и правильно, – подхватила Алис. – Для вас он, наверное, сама посредственность, а для нас начальник, потому что опекуну вашему помогает. Мы тут все перед ним по струнке ходим.

– Неужели он с вами так строг и высокомерен?

– Мы все такие же. – Алис кивнула в сторону нижних ступенек: – Повариха меня вечно гоняет, а я срываю злость на судомойках. Такова жизнь.

– Да ты философ! – воскликнула я.

Алис расплылась в улыбке.

– А это кто?

Когда я в ответ рассмеялась, она тоже залилась смехом. Человеком она была жизнерадостным, не то что Дамьен.

– Как можно было тебя тут бросить, – ворчала та изо дня в день. Моя пожилая няня не замолкала ни на секунду – и никогда не сидела сложа руки. Со свойственным ей трудолюбием она помогала прачке, которая иногда присылала ей вещи на штопку, а та взамен стирала и крахмалила наше белье: Дамьен очень уж хотелось сделать нашу комнату и кровать хоть немного наряднее. За шитьем она так и сыпала жалобами и тревогами, пока я не ускользала на лестницу, чтобы немного отдохнуть от ее речей или разузнать последние новости.

В тот день я решила пройтись по дому и в большом зале наткнулась на Алис.

– Погода испортилась, вот и пришлось белье в дом занести, – объяснила она.

– Слышала, ночью была гроза, – сказала я.

– О да, а уж какой ветер! – подхватила Алис, развешивая простыню на веревке, натянутой поближе к камину.

– Из-за шторма опекуну, наверное, придется отложить отъезд? – предположила я.

– Он пока при дворе, – уточнила Алис. – Отплытие еще нескоро. Даже если бы корабли уже стояли готовые, зимой никто в плавание не отправляется. Из порта только рыбацкие лодки и выходят.

– А где сам Роберваль? – спросила я.

– Как, вы не знаете? – удивилась Алис. – Прямо по соседству. Бухту с городской стены видно как на ладони.

– Неужто прямо всю?

– До последней лодочки. Могу вам показать, – с хитринкой в голосе предложила служанка.

Я так и ахнула.

– Как?

Мокрая простыня слиплась и никак не желала расправляться, но в конце концов Алис ее одолела.

– Возьму вас с собой на рынок, – пообещала она.

– А вдруг повариха узнает?

– Если выйдем пораньше, не узнает, – уверенно и храбро заверила Алис.

– Не хочу, чтобы у тебя были неприятности из-за меня…

– Главное – сбежать тайком.

– Нет, это нехорошо…

– Как и все самое веселое и интересное!

– Не могу, – отказалась я, подумав о Клэр. Она бы никогда не сбежала поглазеть на бухту. Но Клэр осталась так далеко…

– Ну же, соглашайтесь! – подначивала Алис. – Что плохого в короткой прогулке? Тут совсем недалеко.

– Правда? – спросила я. Мне было неловко от мысли, что я совсем не ориентируюсь в городе, но куда мне? Тут ведь нет смотровых башен и на окрестности толком не поглядишь.

– Неужели вам совсем неинтересно? – выдвинула служанка последний аргумент. Интересно, подумала я, и еще как! В тот миг мне ничего не хотелось так сильно, как взглянуть на порт.

В тот же день я положила свой плащ в бельевую корзину Алис – якобы та отнесет его прачке. Всю ночь мне мешали уснуть грезы об океане, которого я прежде ни разу не видела.

А потом настал рыночный день. Утром Алис заглянула к нам, чтобы разжечь огонь, а когда она ушла, я сразу же шмыгнула за ней на лестницу, быстро сообщив няне, что ненадолго спущусь вниз. От Дамьен тут же посыпались вопросы, но я даже не стала их слушать. Мы с Алис пришли на кухню. Там она достала и встряхнула мой плащ, а потом накинула его мне на плечи.

– Готовы? – спросила она.

Я едва ответила ей и вышла на улицу, полная тревоги и восторга.

В бледном утреннем свете Алис повела меня на рынок за покупками. Иногда я поскальзывалась на мостовой, и тогда спутница помогала мне выровняться. Ее пальцы уверенно сжимали мое предплечье, пока я украдкой разглядывала из-под капюшона деревянные прилавки, телеги, ребятню, слуг, шумную толпу и лабиринты рынка.

Белоснежная ла-рошельская церковь возвышалась над рыночной площадью, а неподалеку от ее подножия стоял грубый гул голосов. Я различила недовольные крики и проклятия, клич коробейников и восклицания пожилых дам, решивших поторговаться. Увидела прилавки с высокими горами лука, картофеля и колбас, торговца цыплятами, большие бочки с живой рыбой. В толпе сновали оборванцы вороватого вида, но Алис зорко защищала меня от любого обидчика.

Только один паренек, помощник торговца рыбой, осмелился заговорить с ней, как с давней знакомой.

– С кем это ты, Алис? – ткнув в меня пальцем, полюбопытствовал он, когда служанка купила карпа на ужин.

– Таким, как ты, это знать не положено, – бросила она, а когда паренек направился к нам, заслонила меня собой. – Пошел прочь, а то от тебя кишками рыбьими несет!

Меня удивило, что она так дерзко говорит с этим юношей. С виду он был крепким и наглым и легко мог бы устроить нам неприятности. Но когда я спросила Алис об этом, она беспечно ответила:

– А я его не боюсь. Мы очень близко знакомы.

– И кто это?

– Мой ухажер. Мы с ним обручены, так что я вправе немножко его подразнить. Идемте!

Покупателей с каждой минутой прибывало, и вскоре Алис пришлось использовать корзину как таран. Некоторых служанок и господ она нагло отпихивала, с некоторыми дружелюбно здоровалась, а если к нам осмеливался подойти какой‐нибудь попрошайка, грозно кричала:

– А ну прочь с дороги! Как не стыдно!

Я засмотрелась было на столы, где торговки разложили пуговицы и булавки, серебристые ленточки и маленькие симпатичные ножички, но Алис упрямо потянула меня за собой. Она не сбавляла шага, пока мы не свернули с рынка в тесный переулок, окутанный тенью от городской стены, высокой, как скала. В стене были выбиты ступеньки. У этой каменной лестницы я остановилась и запрокинула голову. Порывы ветра тут отличались такой силой, что страшно было подниматься.

– Не бойтесь! Держитесь за