Изола - Аллегра Гудман

рассказала, что Мари с таким рвением начистила серебро, что теперь в миски и ложки можно смотреться, как в зеркало. Повариха ей даже сказала: «Хватит на себя любоваться, работать‐то кто будет?» Но не ударила – и на том спасибо. Это добрый знак.

Пришли теплые деньки, а зимние ливни отступили. Наш дом гудел как улей. С засильем влажности, пыли и кредиторов было покончено: золото, привезенное от Роберваля, и тут сослужило добрую службу – секретарь встретился с банкиром моего опекуна, а уж тот выплатил «ненасытным волкам» все, что полагалось.

– Это ненадолго, они скоро новые недоимки раскопают, – сказала мне как‐то Алис.

– Неужели мой опекун опять понабрал долгов?

Девушка только пожала плечами.

– У одних занимает, чтобы отдать другим, и так по кругу.

– А дальше‐то как?

– Не знаю, – беспечно отмахнулась она. – Кстати, секретарь зовет вас к себе.

– В самом деле?

– Да. Уверена, он и вам что‐нибудь подарит.

Не предупредив ни о чем Дамьен, я поспешила в просторную комнату с резной кроватью, ныне начищенной до блеска. Вымытые окна так сияли, что казалось, будто мозаика собрана не из цветного стекла, а из кусочков цитрина и хризолита. А секретаря я даже не сразу узнала в роскошном черном наряде. Ни дать ни взять – принц. В карих глазах мерцали отблески света. Когда мы встретились взглядами, я вдруг так оробела, что не могла и слова сказать.

– Вы меня звали? – наконец пролепетала я.

На столе опекуна лежала огромная карта с причудливыми очертаниями стран и океанов. Рядом стоял металлический ларец. Юноша открыл его, достал мешочек с золотом и с поклоном протянул мне.

– Хозяин просил передать вам вспоможение. Зимой он приедет и привезет еще. А если этого вдруг не хватит, обращайтесь ко мне.

Мне хотелось броситься в пляс от радости, но я сдержалась, только тихо ахнула.

– Приятно вас радовать, – мягко сказал секретарь.

Какое неуместное замечание! Он ведь слуга моего опекуна. И все же я совсем не обиделась, напротив: внутри разлилось тепло. Осмелев, я сказала:

– Я хочу написать вашему хозяину, только дайте мне бумагу. Вы ведь сможете отправить письмо?

Секретарь посмотрел на меня с удивлением, но спорить не стал, а только нашел мне бумагу, чернила, сургуч и пресс-папье.

– Сейчас только перо для вас очиню, – сказал он и, сев за хозяйский стол, достал заготовленное перо, маленьким ножичком срезал кончик, а потом придал стержню нужную форму, укоротив по бокам и оставив острый краешек посередине, а также наметив борозду, чтобы чернила стекали ровно по центру. За работой он всего один раз поднял на меня взгляд.

– Как у вас ловко получается, – сказала я.

– Приноровился уже, – ответил он. – Я попрошу Мари принести это все к вам в комнату.

Как же обрадовалась Дамьен при виде меня!

– Видать, не забыл нас Господь, – разулыбалась она.

– Алис нас не обманула, – заметила я, кладя мешочек с золотом на стол. – Зря ты ей не доверяешь.

А когда Мари принесла письменные принадлежности, я положила их рядом с мешочком и приготовилась писать письмо.

– И кому это? – спросила няня.

– Опекуну. Хочу его поблагодарить.

– Хорошая мысль, – похвалила Дамьен. – Только письмо должно быть учтивым. Избегай многословия, но и слишком сухой быть не стоит, а то он решит, что ты не оценила по достоинству его подарок, – наставляла она.

Я разложила на столе бумагу и принялась за дело, а няня нетерпеливо нависла надо мной. Вот что у меня получилось.

Мой господин, примите мою скромную благодарность за Ваш дар и за то, что помните обо мне. Всей душой ценю Ваше расположение и сделаю все, что только в моих силах, дабы его удостоиться и жить без греха, радуясь спасению от Господа, как советует нам псалмопевец. Учу стихи из книги, которую Вы мне подарили, и уповаю на то, что по Вашем возвращении смогу не только прочесть их Вам наизусть, но и воплотить в жизнь мудрые советы, описанные в псалмах. Молюсь за Ваше здоровье и удачу в пути. Вверяю себя в Ваши руки, кузен.

Маргарита де ля Рок

Когда чернила высохли, я понесла письмо секретарю прямо так, не запечатывая. В большой комнате за столом его не было, но вскоре я нашла юношу в кабинете.

– Прошу прощения, – сказала я.

Секретарь встал и поклонился.

– Вы не прочтете мое письмо? Мне больше некому его показать, а вдруг туда закрались ошибки?

Он взял у меня бумагу и стал читать. Пока его взгляд скользил по строчкам, я внимательно наблюдала за юношей. Сперва он был серьезен, но вскоре его губы тронула улыбка, хотя он поспешил ее спрятать.

– Слишком много ошибок?

– Совсем наоборот, – ответил секретарь, вскинув на меня взгляд.

– Так в чем же дело? – поинтересовалась я.

– Грамотно пишете, да еще так аккуратно.

– У меня были хорошие учителя.

– Они могут вами гордиться, – сказал секретарь и положил мое письмо на стол. Я же, ободренная похвалой, жаждала большего.

– Очень скучаю по учебе, – призналась я. – Еще столько всего хочется узнать!

Секретарь задумчиво посмотрел на меня.

– Что, например?

Свою судьбу, подумала я. Будущее.

– Хотелось бы читать побольше и заниматься музыкой, но, боюсь, опекун не разрешит.

– Почему бы и нет?

– Но когда? После экспедиции?

Секретарь не ответил. Он посмотрел поверх меня на стену, на которую повесил большую карту опекуна.

Там были изображены океаны с беспокойными волнами и бухты. В раскрашенных чернилами водах были прорисованы извивы течений и маленькие кораблики, а вот суша выглядела голой: лишь изредка попадались деревья или горы. Реки тянулись тоненькими линиями и обрывались, точно прожилки на листе. Еще я разглядела две надписи: TERRA NUOVA [4] и LA NUOVA FRANCIA [5].

– Карта итальянская, – пояснил секретарь.

– Выходит, La Nuova Francia – это и есть та земля, к которой поплывет Роберваль.

– Те места еще не изучены до конца.

Я вытянула шею, чтобы получше рассмотреть зазубренные очертания побережий и островов, окруженных волнами. Каждый остров был подписан словом ISOLA [6].

– Идите сюда. Смотрите, – позвал секретарь.

Изучать карту, стоя рядом с ним? Неприлично так близко подходить к мужчине, особенно если вы остались наедине. Но тихий голос молодого человека и его серьезный взгляд успокаивали.

Сперва я замешкалась, но потом все же обогнула стол.

Секретарь даже не поднял на меня глаз, и я тоже не решалась на него смотреть, хотя и без того отчетливо чувствовала внушительность его роста, черноту одежд, сияние светлых волос. Он стоял неподвижно, и я тоже замерла, вперив взгляд в карту Нового Света.

– Это Канада, – пояснил секретарь.

– А это залив, –