продолжила: – Насколько я поняла, курить здесь нельзя, но притворяться можно.
– Жалко, – сказала я.
– Да ничего. – Мил разглядывала Текса. – Расскажи о себе.
Не замешкавшись ни на секунду, Текс выдал краткую версию рассказа о своей жизни в ближайшей тлинкитской деревне. Я все это уже знала, однако второй раз слушать было так же интересно, как в первый. Он был самодостаточен, но не одинок. Вырос в племени, его мать была еще жива и здорова – и, похоже, я ей очень нравилась. Наше знакомство началось не слишком удачно, я была рада, что с тех пор наши отношения улучшились.
Текс удочерил двух девочек, хотя законность усыновления была сомнительной из-за удаленности этого уголка мира от всех инстанций, что, естественно, заинтересовало мою мать.
Она постоянно всех оценивала, и критериями были трудолюбие, беспристрастность и честность. Я это знала, и мне было совершенно все равно, понравится ей Текс или нет, но, похоже, они ничего друг против друга не имели, и это было приятно. Никто особо не пытался произвести впечатление, разговор шел легко. На удивление, дискомфорта я больше не испытывала.
Текс какое-то время постоял у барной стойки, болтая со мной и Мил, а потом отошел поговорить со знакомыми. Никто не был раздавлен горем, но никто и не веселился: собрание казалось… необходимым. Люди приходили с конкретными целями: подарить что-нибудь Клаудии, выпить, поговорить с друзьями, а затем уходили, пока снова не разразилась буря.
Иногда Клаудия выглядела печальнее остальных. Веселой я ее не видела. Иногда она немного плакала. Она всех благодарила. Ее раны заживали, но синяки на второй день стали темнее.
В какой-то момент Орин встал из-за стола – я как раз проходила мимо. Он ничего не сказал, только коротко грустно улыбнулся и направился к столику Грила. Я воспользовалась моментом и села напротив Клаудии.
– Мне жаль, что так вышло, Клаудия. Не уверена, что называла свое имя. Я…
Она кивнула.
– Я знаю, кто ты. Элизабет как-то-там. Спасибо.
Она глубоко, почти судорожно вздохнула и посмотрела на руки, сложенные на столе.
У меня перехватило дыхание. Простая и распространенная ошибка, но она назвала меня тем именем, которое я скрывала, и это настораживало. Я приказала себе успокоиться.
– Все зовут меня Бет.
Она, казалось, удивилась моей поправке, ну или я слишком резко ответила. Я прочистила горло.
– Бет. Точно, – сказала она.
Она была так молода, и в конечном счете ей будет лучше без мужчины, который ее избивал, но решать это было не мне.
– Тебе нужно что-нибудь? – спросила я.
Она покачала головой, затем подняла на меня взгляд.
– Как Люси? Ты не знаешь?
– Она в Бенедикт-Хаусе. Я думаю, с ней все в порядке, она расстроена из-за брата.
Клаудия рассмеялась.
– Ну уж нет. Она ненавидела его.
– Понятно. – Я помолчала. – Ты Грилу сказала об этом?
– Конечно. Я все ему рассказала, даже…
– Даже?
– Да это ерунда. Я даже рассказала ему про украшения, которые Люси привезла с собой.
– Украденные?
– Да. – Она посмотрела на меня, и горя в ее глазах я не увидела. Она раздумывала, стоит ли ей продолжать, – такое же выражение лица у нее было, когда она побитая пришла в бар. Я сразу поняла, что секреты она хранить не умеет. – Нед забрал их, и она взбесилась.
– Понятно. А когда это было?
– Да все тогда же, после того как ушел переписчик. Нед уже разозлился, потом забрал украшения, потом… ударил меня. И я убежала.
После этого Грил и Доннер разговаривали с Недом. По крайней мере, такой у них был план. Я не знала, удалось ли им это. Мой взгляд скользнул к столику, где сидели Грил, Доннер, Элайджа, а теперь еще и Орин. С Грилом я все еще надеялась поговорить. Я снова обвела взглядом весь бар. Убийца здесь с нами? Я повернулась к Клаудии. Интересно, ее кто-нибудь подозревает?
Теперь я поняла, что делала ночью Виола, но чем занимались Грил и Доннер? Я сглотнула. Я их знала. Я им доверяла. Этого достаточно или нет? Если они что-то сделали Неду, мне стоит просто это принять? И верить, что они поступили правильно?
Клаудия заметила, как я смотрю, и выпрямилась, заглядывая мне в глаза вроде как с вызовом. Мне не показалось? И в чем это вызов заключался?
– Думаешь, Люси могла убить брата? – спросила я.
– О, конечно, – ответила Клаудия. – Она бы кого угодно могла убить.
У меня по спине пробежал холодок. Чувствовалось, что в ее словах есть правда, которая смешивалась с моими нежеланными и туманными, но в то же время обоснованными подозрениями относительно Грила и Доннера.
Я знала, что на свете существуют люди, которые могут убить кого угодно. Социопаты, психопаты, люди, лишенные эмпатии. Если бы я давала характеристику Люси, этих слов я бы не использовала. Или я неверно расшифровала правду за ее маской крутой девахи?
Вы, Риверсы, никогда не слушаете.
Я задвинула Тревиса Уокера и его слова подальше.
В глазах Клаудии я увидела то, что видела и у Люси, и у Уокера. Вызов, смешанный с холодом, который невозможно растопить. Я не могла дать Клаудии понять, что заметила что-то такое – или вообразила, – поэтому я постаралась смотреть на нее с максимальным сочувствием.
Подошли новые люди, чтобы выразить соболезнования и вручить подарки, и я воспользовалась возможностью уйти. Прежде чем встать, я сунула Клаудии деньги. Она кивнула мне в знак благодарности и переключила внимание на других.
Это был странный вечер. Но, как показал приезд Текса, жители Бенедикта не упускали возможности пообщаться. Я все время пыталась поговорить с Грилом, но он никогда не оставался один.
Мое настроение испортилось, когда в бар вошел Даг Витнер. Он замер на пороге, хмуро оглядывая толпу. Что-то в нем как будто изменилось. Мне было не по себе от его мрачного взгляда.
– На что уставились? – громко спросил он.
Грил встал из-за столика, который делил с Доннером, и подошел к Витнеру. Все напряженно прислушивались.
– Все нормально? – спросил его Грил.
– Нет, не нормально, – сказал Витнер. – Я хочу убраться отсюда, но раз это невозможно, пришлось вернуться в этот чертов бар. Так сложно дать человеку выпить и не пялиться, будто хотите, чтобы он тоже сдох?
– Никто не хочет, чтобы вы сдохли, Даг. – Грил положил руку ему на плечо. – Зимой здесь бывает тяжело. У всех немного едет крыша. Может, посидите со мной и Доннером?
Витнер отдернул руку.
– Не надо со мной нянчиться.
Грил тут же сбросил маску дружелюбия и превратился в представителя закона, расправив плечи и понизив голос, чтобы никто кроме Витнера его не услышал.
Тихо произнесенные слова возымели свое действие, и Витнер послушно прошел к столику, за которым теперь ждал
