один Доннер. Грил посмотрел на Бенни, сообщив ей что-то одними глазами. Она кивнула и вернулась к работе.
– Кто это? – спросил Текс, подойдя ко мне.
– Переписчик, – сказала я.
– Что? Правда? Никогда не слышал, чтобы здесь проводили перепись населения. Это что-то новенькое.
– Ни сюда, ни в твою деревню ни разу не приезжал переписчик?
– Ни разу.
– Интересно. – Я мысленно добавила еще один пункт в список вопросов к Грилу.
Мил тоже подошла.
– Спорим, он убийца.
– Может и так, – сказала я.
– А кто еще? Я только приехала, но он уже первый в моем списке. – Мил пригляделась к троим мужчинам за столиком. – Я выйду покурить. Поверить не могу, что в барах теперь курить нельзя.
Мил обошла меня и направилась к двери. Я заметила, что она снова с подозрением глянула на Витнера, но вряд ли это заметил кто-то еще.
– Мне нравится твоя мама, – сказал Текс, когда она ушла.
– Ей ты тоже нравишься.
– Ты похожа на нее.
– Правда? Скажу честно, такого мне еще никто не говорил.
– Вы обе не рассказываете о своем прошлом. Мне кажется, что я знаю тебя процентов на двадцать, Бет. Я открытая книга, а вы с мамой – нет.
Я кивнула.
– Все так, прости за это. Мы никогда не рассказываем о нашем прошлом, но на то есть весомые причины.
Текс внимательно на меня посмотрел.
– Я так понял и уважаю ваше решение. Но я хотел бы получить ответ на один важный вопрос.
– Ладно.
– Мне продолжать звонить или нет? Я взрослый человек, Бет. Я приму любой ответ, хотя и предпочел бы один конкретный.
– Продолжай. Прости, что не звонила сама. Я думала об этом. Это все зимняя изоляция. Даже телефонный звонок требует слишком много сил.
– Твоя правда, – сказал Текс. – Все так. Но не поддавайся хандре. Заставляй себя делать дела. Хорошо?
Я кивнула.
– Моя мама, скорее всего, пробудет здесь пару недель или пока не придет паром в Джуно. Я буду занята с ней, но потом продолжай звонить. Я тебе тоже позвоню. Виола сказала, что я могу пользоваться ее телефоном.
– Хорошо. Я понял. Я рад. Ты мне нравишься. Мне нравится проводить время с тобой и твоими секретами.
– Ты тоже мне нравишься, Текс, – сказала я.
Я не обещала раскрыть свои секреты. Я не могла дать никаких прогнозов относительно нашего совместного будущего, но я действительно хотела, чтобы он продолжал звонить. Это была правда, о таком я бы не стала лгать. Я ведь тоже была взрослым человеком. По большей части.
Глава шестнадцатая
Мы с Мил остались в баре последними. Когда Текс уходил, мы не поцеловались, но объятия определенно затянулись.
Я поговорила с людьми, которых видела в городе, с теми, кто мог узнать меня. Мне стало интересно, выполнял ли Витнер свою работу. Действительно ли он беседовал с людьми или по какой-то причине так повезло только Неду и Клаудии? А вдруг он влез в их жизнь не ради переписи, а ради чего-то, что привело к убийству?
Мой неформальный опрос результатов не дал. Несколько человек кивнули и сказали, что говорили с Витнером и разговор был коротким. Некоторые сказали, что не слышали о нем. Большинство признались, что намеренно его избегали.
Может, это тоже повлияло на его странное поведение. Может, он всего лишь пытался делать свою работу, а перед ним захлопывали дверь. Такое кого угодно расстроит.
А может, Мил была права, и он убийца. Но почему? Какой у него мотив? Я не выяснила ничего нового и так и не поговорила с Грилом.
Мы с Мил помогли Бенни прибраться. Клаудия снова собиралась ночевать в подсобке, и хорошо, но теперь мы переживали, что Бенни не отдыхает. К счастью, Виола предложила сестре переночевать в Бенедикт-Хаусе со всеми остальными.
– Вам нужно заставить ее вернуться домой, – сказала Мил Бенни. – Ей нужно научиться жить одной. Чем раньше, тем лучше.
Она была права, но лучше бы оставила свое мнение при себе.
Бенни пожала плечами.
– Орин мне сказал то же самое. Еще сказал, что она может остаться у него, но только с разрешения Грила.
– У Клаудии есть родственники в других штатах? – спросила я.
Бенни покачала головой.
– Никого, с кем бы она хотела жить. Скорее всего, она останется здесь и через сорок лет поймет, что прожила в Бенедикте хорошую жизнь, особенно после того, как ее мужа убили.
Мил пожала плечами и отнесла пару пивных бутылок в бак для переработки за барной стойкой.
В конце концов Бенни нас прогнала, сказав, что скоро придет в Бенедикт-Хаус. Она только хотела убедиться, что в баре все в порядке.
На улице мы снова встретили Гаса – и остальную стаю тоже.
Собаки, сани и Элайджа стояли на дороге перед главной площадью. Я видела Элайджу в баре, но собак не заметила.
– Эй! – крикнула я, повернув в их сторону. Ветер донес до него мой голос, и через пару секунд Элайджа обернулся.
– Бет, Мил, привет. – Он стоял в санях. – Как вы вовремя. Вы как раз хотели познакомиться с собаками.
Он наступил на какую-то штуку, прикрепленную к саням, – я предположила, что это тормоз. Сани выглядели старыми, так что если ему и привезли паромом новые, то это были не они.
Собаки явно нервничали, но по приказу Элайджи сели.
– Они были тут все это время? – спросила я, рассматривая упряжку с Гасом во главе.
– Нет-нет. Я только что сходил домой и вывел их. Решил дать им побегать, пока опять все не завалило снегом. А то они начинают на стенку лезть.
Мороз кусался, но собакам все было нипочем. Снег еще не пошел, хотя даже я понимала, что скоро повалит. Я замерзла, но общаться с животными было слишком приятно, чтобы беспокоиться об этом. Больше всего меня удивила Мил. Она просидела с каждой собакой по несколько минут, разговаривая с ними и почесывая за ушами.
В детстве у меня не было питомцев. Я никогда не видела, чтобы мать была в таком восторге от животных. Все собаки были помесью хаски: три бурые, две черно-белые и три полностью темные. Только Гас выглядел чистопородным – с гладкой шерстью, четкими пятнами на шкуре и ярко-голубыми глазами.
Мы с Мил мгновенно влюбились в собак, а они мгновенно влюбились в мою мать.
– Я бы с удовольствием узнала побольше о езде на упряжках, – сказала она Элайдже.
– Без проблем. Приходи в любое время. Если не застанешь, значит, я вытаскиваю кого-то с обочины и скоро вернусь. С радостью покажу все, что знаю.
Мать смотрела на собак с абсолютно зачарованным видом. Я никогда
