Андреевна, я здесь рядом, минут через десять буду.
Место действительно было известное. Кафе-мороженое, первое в городе, которое работало, что называется, до последнего посетителя. Заведение быстро набрало популярность. Расположено в самом центре, напротив Политехнического института, перед входом в кафе красовался двухметровый деревянный петух. Попасть туда без записи было сложно, но Нина взяла меня за руку и провела за свободный столик. Стол этот находился в стороне от остальных, возле подсобки, и с нашего места был просматривалась вся веранда.
Нина не стала деликатничать, сразу приступила к главному:
— Никита точно поедет во Фрунзе? Отговорить пробовали?
— Бесполезно. Эта Лилит его будто приворожила. Считает себя взрослым, мать не слушает.
— Кстати, о Лилит. Вы знаете историю с панками? Когда парень пытался вскрыть вены на сцене театра музкомедии?
— Что-то слышала. Мальчик с истфака, если не ошибаюсь?
— Все слышали. Но то, что я вам сейчас скажу, должно остаться между нами. При расследовании того случая у юноши нашли наркотики. И серьёзные. Естественно, им занялись органы. Кое-что он рассказал, так же выяснили его связи. Так вот, в том деле фигурирует и наша Лилит. В поездке во Фрунзе её будут сопровождать — её и её спутников. Кроме Лилит едут ещё два панка из той же компании. Сделайте что угодно, но постарайтесь, чтобы Никиты с ними не было, иначе всё закончится очень плохо. Как минимум, тюрьма. Вот, кстати, легка на помине, полюбуйтесь на нашу красавицу! Всё-таки наркотики блеска не добавляют.
Лилит нас не заметила, она быстрым шагом подошла к стойке с мороженым, сделала заказа, взяла креманку и тут же, вместе с деньгами, сунула пакетик продавцу. Парень, как ни в чём не бывало, смахнул пакетик с прилавка.
— Наш сотрудник, — кивнула в его сторону Нина. — Подумайте над тем, что я сказала. Никиты не должно быть ни в поезде, и уж тем более в той квартире во Фрунзе.
Она ушла, а я сидела оглушённая. Ну почему, почему так? Вокруг столько хороших девушек, добрых девушек, воспитанных девушек и, я точно знаю, многие влюблены в моего мальчика. Почему это чучело? За какие грехи? И ведь брату не пожаловаться, не попросить помощи. Не при его должности взваливать такой груз. Что делать?
Вечером попыталась ещё раз поговорить с Никитой, не стал слушать. Да и если он не поедет, а Лилит окажется там, где ей место — в тюрьме, он же будет ей передачки лет десять возить!
Ночью снился Арпоксай. Он говорил, успокаивал, обещал защитить, и я ему верила. Как всегда, после таких снов, проснулась в неожиданном месте. Сидела на рельсах и тупо смотрела на выпачканную креозотом руку.
— Вставай, ишь что удумала, да что ж сегодня за день! Вставай, сказала, сейчас поезд пойдёт, — ко мне подбежала обходчица — мощная женщина в оранжевой куртке. — Там одну ещё от путей не отскребли, тут вторая готовится. Понаразвелось, понимаешь, Аннов Каренинов!
Она рывком поставила меня на ноги и я, вдруг прижавшись к необъятной груди, разрыдалась.
— Ну будет, будет, — растерянно проворчала женщина. — В церковь бы тебе сходить, полегчало бы. Иди ужо, вроде трезвая… — она шумно вдохнула воздух. — Эт-ка тебя, голуба моя, скрутило! Может скорую вызвать?
— Нет… спасибо, — с трудом поблагодарила я. — А что там случилось?
— Да девчонка шла по рельсам, а тут поезд по объездной шёл. Они же на скорости, не снижают. Когда машинист ту девчушку заметил — было поздно. Начал сигналы подавать, а она и не реагирует совсем, будто и не слышит вовсе. А он и затормозить не успел.
Страшась ответа на следующий вопрос, я всё же задала его:
— Она одна была? Может, кто толкнул?
— Одна, своими глазами видела. Я уже в милиции всё рассказала. Так и шла, как пьяная, ноги за ноги заплетались. Сама видела. Я только когда машинист гудеть начал, туда кинулась, но не успела. Ох, до сих пор руки-ноги трясутся!
— А Междуреченск — Фрунзе уже ушёл?
— Ушёл-ушёл, опоздала ты, голубушка, ужо три часа как ушёл. Иди бегом, сдавай билет, пока не поздно — тридцать процентов всего потеряешь.
Я полетела домой. Почти бежала, откуда силы взялись!
— Явилась? Где шлялась, девушка? — Встретила в дверях Люся.
— Девушке не пятнадцать лет, — огрызнулась в ответ.
— Если бы я тебя не знала, подумала бы, что хахаля завела. И уж лучше бы хахаля, — она сердито оглядела меня. — В креозоте вымазалась. По железной дороге, что ли гуляла? Перепугала нас с Никитой. Сначала Валька, сменщица моя позвонила. Они как раз под утро в рейс собирались, сказала, что кто-то под поезд попал. Тут же Никита звонит, весь на нервах, говорит, что ты дома не ночевала. К утру у мальчика температура поднялась. Ты уж, Лёлечка, не пугай так больше, ладно? Я уж хотела утром в милицию бежать.
— Мам, — послышался голос Никиты. — Мам, иди сюда!
Метнулась в ванну, сняла грязное платье, без сожаления бросив его в мусорное ведро, надела халат.
Никита лежал в постели. Рядом на прикроватной тумбочке аспирин, вода, микстура от кашля.
— Ты дома, слава Богу! — выдохнула я.
— Ты тоже, — он приподнялся, вцепился в меня и заплакал.
— Никитушка, сынок, что случилось? — я гладила его по голове, как малыша.
— Мам, тебя не было дома. Ночью проснулся — тебя нет. Я позвонил тёте Люсе, а она сказала, что кто-то попал под поезд на вокзале. Я думал, что ты, что больше тебя никогда не увижу, — он говорил быстро и тихо, но от этого шёпота сжималось сердце.
— Ага, чуть с ума тут не сошли, кто ж так делает? У ребёнка температура под сорок поднялась.
— Мам, Лилит меня бросила. Просто сказала, что я ей не нужен и мне лучше не ехать. Без объяснения причин. Я так ждал эту поездку…
Никита был уверен, что Лилит уехала. Я же была уверена, что там, на путях, была именно она. Я желала Лилит смерти, и не винила себя за это, но сейчас, после слов сына, впервые царапнуло душу чувство вины. Девочка не была подлой, да, запущенной, но не подлой, как его первая любовь — Лариса. Возможно, если бы не наркотики, я бы смогла принять её. До меня только сейчас дошло, что сына моего она любила. Если бы не
