Восьмой свидетель - Стив Кавана

Я почувствовал, что мой друг опять рядом, и руки у меня вдруг перестали дрожать.

– Спасибо тебе, – сказал я.

– За что?

– За то, что рискуешь жизнью ради меня. Я рад, что выхожу за эту дверь вместе с тобой.

Гарри ничего не ответил. В этом не было необходимости.

Я бросил взгляд на часы.

С того момента, как Гарри набрал «911», прошло девяносто секунд. Я прикинул, что двух минут – может, двух с половиной – будет вполне достаточно.

Проверил свой телефон. Никто на него не звонил.

Маленький коридорчик, который вел прямо на улицу, был таким узеньким, что мы с Гарри едва помещались в нем плечом к плечу. Выкрашенные в унылый серый цвет бетонные стены, выцветший темно-серый ковер, который мы уже несколько недель собирались заменить…

Я уставился на дверь. Глянул на свой телефон. Выдохнул.

Самой опасной частью задуманного были первые несколько секунд после того, как мы выйдем на улицу. Буквально через секунду после того, как я открою эту дверь, патрульная машина сорвется с места, а дверцы «Бьюика» на противоположной стороне улицы разом распахнутся, выпуская на асфальт двоих затянутых в кожу здоровенных байкеров со стволами в руках, направленными прямо на меня.

Я уставился на дверь.

Проверил свой телефон.

Вдох-выдох.

Две минуты с момента того звонка.

Мы не могли сказать, чем вооружены эти байкеры. Поскольку приехали они на пикапе, а не на мотоциклах, Блок предположила, что компактными полуавтоматическими винтовками. А то и автоматами, что выплевывают по двести пуль в минуту, сметая все на своем пути.

Я не сводил взгляд с двери.

Вдох-выдох.

И тут у меня зазвонил телефон.

«БЛОК» – высветилось на дисплее.

– Есть! – объявил я, протягивая руку к дверной ручке.

Только вот Гарри уже успел протиснуться вперед.

– Стой, Гарри!

Но я опоздал. Он уже открыл дверь. И шагнул на улицу.

Я бросился за ним, и тут же очень много чего стало происходить одновременно. Байкеры-наемники сидели в «Бьюике», отделенные двумя другими машинами от копов в патрульном автомобиле на противоположной стороне улицы. Блок и Лейк стояли в десяти футах от меня на нашей стороне. Стояли совершенно неподвижно. Выжидающе. Словно пружина, которая с каждой секундой сжималась все туже и туже, а теперь была готова внезапно сорваться со стопора с невероятной силой и скоростью.

Едва ступив на тротуар, я услышал вой сирен. Они были уже совсем близко.

И почти сразу же уловил, как завелся двигатель патрульной машины. Колеса покатились по асфальту. Копы были готовы убраться отсюда к чертовой матери, пока не началась пальба.

Байкеры уже наполовину вылезли из кабины пикапа. Тот, что был ближе ко мне, водитель, сжимал в руке короткоствольную «AР-15»[16]. Длинная седая борода, черная кожаная куртка; глаза красные и дикие. Наверняка он коротал время в пикапе, покуривая крэк или что-нибудь не менее атомное, дабы завестись настолько, чтоб завалить меня прямо посреди манхэттенской улицы.

Его дружка я не видел. Того загораживал пикап. Но водитель остановился как вкопанный, даже не успев вскинуть ствол.

Он услышал сирены. И быстро нырнул обратно в кабину.

Бело-синяя полицейская машина с мигалками с визгом вывернула из-за угла в квартале слева от меня, оставив после себя сизый дымок горелой резины. Я услышал, как взвыл ее мотор, перекрывая вой сирены, когда она помчалась в мою сторону, после чего резко затормозила прямо перед пикапом.

Машина сержанта Грея тронулась было с места, но почти сразу же остановилась, когда еще один бело-синий автомобиль с включенными сиренами вылетел ей навстречу с противоположной стороны улицы и полностью перекрыл проезжую часть.

Из патрульных машин высыпали копы. Кроме той, что давно поджидала меня.

Блок подбежала к первому полицейскому, который выбрался на асфальт. Ткнула пальцем в пикап и выкрикнула:

– У них ствол!

Копы прямо передо мной выхватили свое оружие и сосредоточились на пикапе. Теперь я видел уже обоих байкеров, сидящих спереди. Пассажир выглядел еще более обкуренным, чем водитель. Он все еще держал в руках помповое ружье, ствол которого торчал вверх.

Дорогу блокировали еще несколько бело-синих автомобилей с мигалками, из которых тоже выскочили полицейские и, миновав патрульную машину Грея, бросились на помощь своим коллегам. Те, выхватив пистолеты, уже направлялись к пикапу, выкрикивая команды и указания.

Водительская дверца пикапа на дюйм приоткрылась, и из-за нее высунулся короткий винтовочный ствол.

Ураганный огонь полиции буквально оглушил меня. Лобовое и водительское стекла пикапа взорвались тучей осколков – словно на поверхность тихого пруда вдруг обрушился грозовой ливень. Крупицы стекла так и плясали в воздухе.

Потом стрельба столь же резко прекратилась. Байкеры превратились в кровавое месиво.

Выбравшись из своей патрульной машины, сержант Бен Грей направился ко мне с выражением неприкрытой ярости на лице. Блок обернулась на меня через плечо. Она могла вмешаться и остановить его.

Я покачал головой, ступил на проезжую часть ему навстречу. Губы у него скривились в злобном оскале, когда Грей сунулся мне прямо в лицо. Он весь дрожал, тяжело дыша. Глаза бешеные, растянутые губы плотно прижаты к зубам… Его нос почти касался моего.

Я улыбнулся, а Грей уперся обеими руками мне в грудь и сильно толкнул. Спотыкаясь, я отступил на пару ярдов.

– Послушай-ка, я все это время был на два шага впереди тебя. А в суде так и вовсе на четыре. Завязывай с этим дерьмом, прямо сейчас.

Он бросил взгляд влево – четверо прибывших копов были сосредоточены на задержании. Они бы его не услышали.

– И не подумаю, – процедил сержант. – Теперь ты опозорил меня перед моими братьями. Я еще увижу тебя в гробу!

– Аккуратней, – предостерег я. – Все, кто когда-либо являлись по мою душу, не слишком-то хорошо обдумали свое решение.

Грей хохотнул.

– В каком это смысле? Ты их засудил, законник? Хочешь сказать, что они пожалели об этом?

– Трудно сказать. Все они мертвы.

Выражение его лица изменилось, но всего на секунду. Ледяной холодок, на миг пробежавший у него по венам, вновь растопили гнев и адреналин.

– В следующий раз ты не увидишь, как они явятся по твою душу!

– Хочу предоставить тебе выбор. Завязывай с этой своей затеей и уходи, и я забуду об этом. Если ты этого не сделаешь, то я сам явлюсь по твою душу, – сказал я.

Грей повернулся ко мне спиной, презрительно бросил через плечо:

– И что ты мне сделаешь? Ты же ничего про меня не знаешь.

Я достал из кармана пиджака его бумажник. Который подрезал в тот самый