бы легче. Я бы убедилась, что он в самом деле думал о тех, кого оставляет.
– Я могу проверить.
– Спасибо.
Мил снова сосредоточилась на бумагах. Я тоже.
Папа и Хью останавливались в барах по всему Техасу. Папа особо не пил, но, может быть, пил Хью или это просто был способ затянуть поездку, дать себе шанс убедиться в верности решения или передумать.
Я перевернула страницу.
Похоже, Хью и папа наконец остановились в небольшой деревне примерно в пятидесяти милях от мексиканской границы. Там они провели почти полгода. Хоть у них не было кредитки, от людей вроде Орина спрятаться невозможно.
Он смог отследить их по публичным документам. Хью арендовал бар, больше напоминавший просто лачугу с алкоголем. В документах было имя Хью, но и папа не пропал бесследно. Он оставил свою подпись на нескольких чеках.
Через два года они двинулись дальше, имя Хью почти сразу всплыло снова в Пуэрто-Пеньяско – туристическом городке на побережье. Похоже, они арендовали новый бар-ресторан, но имя отца появилось всего два раза с разрывом в три года. Насколько мы могли понять, Хью до сих пор управлял этим заведением, однако больше документов с его именем не было.
– Я не помню Хью, – сказала Мил. – Есть его фотография?
Я посмотрела на нее. В ее тоне было что-то странное. Она лгала, что не знает Хью?
– Я работаю над этим, – сказал Орин. – У меня там есть информатор. Я разговаривал с ней сегодня утром. Она сказала, что зимой бар закрывается на ремонт и уборку. Менеджера внутри не было, и она не знает, когда он появится. Хью умный, в сети его фотографий нет, а описать его женщина толком не смогла. Я что-нибудь найду.
Мил кивнула и снова вернулась к бумагам. Я решила, что насчет тона мне показалось.
– Где папа? – спросила я, перевернув вторую страницу.
– Последняя точка – Кабо. – Орин подался вперед и указал на нужную строчку. – Его имя есть в документах приема на работу на каком-то блошином рынке. Он зарегистрировал прилавок. Но это было очень давно, около пятнадцати лет назад. Я связался с управляющими рынка – они его не знают. Хотя я немного говорю по-испански, беседа получилась не очень информативная. Они сказали, что поспрашивают об Эдди, хотя, по всей видимости, он не там. Но я еще не закончил поиски.
– Папа был в Кабо? – спросила я просто вслух, ни к кому не обращаясь. Посмотрела на Мил. – Больше тебе ни разу не звонили и не бросали трубку? Никаких странных звонков, он не пытался выйти на связь?
– Увы. Долгое время каждый раз, когда звонил телефон или у нашего дома останавливалась машина, да даже просто притормаживала, я бросалась проверять, не он ли это. В конце концов я перестала, но какая-то часть меня до сих пор надеется. Это моя норма, и сомневаюсь, что это изменится.
Странно мгновенно выйти из тьмы на свет. Конечно, в этом вся суть знаний, но, когда тьма неотделима от тебя, как часть тела, щелчок выключателя может выбить из колеи.
Преображение, принесенное светом, не было таким грандиозным, как можно было предположить. Казалось бы, информация, которую дал нам Орин, все изменила. Освободила нас. Но я оставалась собой, а Мил оставалась Мил.
Честно говоря, я ощутила разочарование.
Я представила жизнь в Кабо-Сан-Лукасе. Она явно отличалась от жизни в маленьком городке в Миссури. Я всегда была благодарна за свою прожитую жизнь, за то, что она привела меня туда, где я находилась в этот самый момент. Несмотря на все плохое.
Представив отца на солнечном пляже, я захотела рассмеяться и врезать ему в живот. Какого черта? Пусть он боялся тюрьмы, боялся собственного отца, но у него были жена и ребенок – а семью ведь не бросают?
Будь ты хоть немного хорошим человеком, ты не бросишь семью. Мой отец просто не был хорошим? Я осознала много лет назад, что моя мать – обычный человек. Я видела ее недостатки всю свою сознательную жизнь.
Но отца я превратила… то ли в героя, то ли в мученика. В зависимости от дня или воспоминания, от силы ностальгии.
А теперь он оказался ни тем ни другим. Он был – и, возможно, оставался – обычным мужиком.
Видимо, Орин понял, о чем я думаю.
– Бет, это не вся история. Вам нужно узнать кое-что еще. Я не закончил.
Я кивнула. И снова мысленно перенеслась в Кабо: закаты, коктейли с зонтиками. Пляж.
– Я никогда не была в Мексике, – сказала я.
Мил рассмеялась.
– Я тоже. Похоже, пора получить загранпаспорт.
– Нет, лучше не надо, – сказала я и обратилась к Орину. – Думаешь, он еще жив? Ему должно быть под шестьдесят.
– Я пока не знаю, но обещаний делать не могу. Но я определенно попытаюсь это выяснить.
– Ты говорил, что узнал что-то про Тревиса Уокера? – спросила Мил.
Я не забыла. Мил убежала, чтобы не узнавать ничего об отце, так и мне не хотелось слушать дальше. Но я осталась сидеть на своем стуле и постаралась вникнуть.
Орин прикусил губу.
– Узнал. Я смог отследить, где он был со дня исчезновения Эдди до приблизительно десяти лет назад. Но выясню и остальное. Я знаю, что это поможет полиции узнать, где он сейчас.
– Вы смогли отследить его с того самого дня? – спросила Мил.
– Да. Он не прятался. Не знаю почему. Он уехал из Милтона, но уехал недалеко. Похоже, большую часть времени он оставался в Миссури, только однажды ненадолго ездил в Калифорнию.
Я вспомнила рассказ детектива Мэйджорс о писателе из Калифорнии, которого преследовали. И снова задумалась, связана ли эта история с моей, но ничего не сказала.
– У него были проблемы с законом? – спросила я.
– Были, но не так много, как можно предположить, учитывая, что он сделал с тобой.
Детектив Мэйджорс показывала мне старое фото Тревиса, использованное для опознания. Мне не пришло в голову спросить о масштабах его преступной деятельности. Все наши разговоры казались ограниченными – временем, расстоянием, риском потери связи. Я знала, что Тревис попадался, но не видела полного перечня правонарушений.
– При этом свидетельств того, что он зарабатывал честным трудом, мало. Сплошные белые пятна – и я подозреваю, что у него было и, возможно, осталось прилично денег со времен наркодилерства. Еще многое нужно выяснить, – сказал Орин.
– Дело ведет детектив в Миссури. Я могу дать ей твои контакты? – спросила я.
Орин нахмурился.
– Бет, к сожалению, я не могу работать с сотрудниками правоохранительных органов, с которыми… у меня нет связей. Я подписывал бумаги об этом. Ты можешь отправить ей все, что я нашел. Можешь даже назвать мое
