более полугода назад. За это время квартира перешла в другие руки.
– Вовсе нет. У меня есть основания полагать, что все осталось без изменений. И что там мы найдем очень важные улики. Я бы поехал и сам, но мне нужно быть здесь. Поверьте, это необходимо для того, чтобы выяснить, не знает ли еще кто-нибудь подлинный секрет этого склепа.
– Да, – в полном отчаянии воскликнул Холден. – Я бы тоже хотел это знать.
– Что именно?
– Про этот чертов склеп! Вон, смотрите.
И он указал на окно, хотя доктор Фелл, который находился слишком далеко от него, все равно не мог видеть, что происходит снаружи.
Отсюда, с северо-западной стороны дома, прямо перед собой Холден видел дворик с конюшнями, пекарнями и пивоварнями, окна с ромбовидными рамами, мерцающие, несмотря на покрывающую их пыль, мощенный плитами главный двор, по которому бродили голуби, и золоченые стрелки часов над конюшней. А дальше, за зеленовато-желтыми полями, находилось кэзуоллское кладбище, на котором даже отсюда виден был склеп. Если не считать старого склепа на холме, он был единственный на кладбище.
Холден сжал кулаки.
– Этот склеп не выходит у меня из головы, – объяснил он. – Может быть, вам все здесь понятно. Но у меня он просто не выходит из головы. Я ни о чем не могу думать. Нечто проникает сквозь опечатанную дверь, переворачивает все гробы, и при этом никаких следов на посыпанном песком полу не остается. Что это, черт побери, такое было? Скажете вы мне?
Довольно долго доктор Фелл, нахмурившись, смотрел на Холдена и не говорил ни слова.
– Нет, – произнес он наконец. – Не скажу. На то есть две причины.
– Вот как!
– Первая заключается в том, что вы должны запустить свои мозги в работу, иначе от вас не будет никакой пользы. И я предлагаю (слышите, черт подери!), чтобы вы сделали это, решив одну небольшую задачку. Если хотите, я могу дать вам очень ясную подсказку.
Доктор Фелл на секунду закрыл глаза.
– Помните ли вы, – спросил он, – как мы открывали дверь склепа?
– Очень отчетливо.
– Нижняя петля тогда скрипнула и завизжала.
– Да, я припоминаю этот звук.
– Но замок, когда Крофорд повернул ключ, открылся с четким коротким щелчком.
– А-а! Вся хитрость в замке! Крофорд был прав! Кто-то… Хотя нет… Не знаю. Кто-то сорвал печать?
– О нет! – возразил доктор Фелл. – Печать никто не трогал.
И он посмотрел на перстень на своем пальце.
– В этом, – произнес он все так же значительно, – и состоит моя подсказка. Есть еще одна причина, почему я не хочу ничего вам рассказывать. На самом деле вы вовсе и не думаете об этом склепе.
– Что за черт! Что вы этим хотите сказать. Да я…
– Это только видимость, – перебил доктор Фелл. – Только предлог. Для того чтобы не думать о другом. Хотите, я скажу, о чем вы все это время думали?
Солнце уже миновало зенит, и сейчас лучи его били прямо в окна. Холден молчал.
– Вы думали о Силии Деверо.
Холден сделал протестующий жест.
– Вы думали: «Я знаю, она не убивала. Я знаю, не она отравила Марго. Но если она все-таки сумасшедшая?»
– Господи помилуй! Да я…
– Как примирить, думали вы, как примирить с имеющимися фактами то, что Силия так настаивала, будто Марго желала смерти, что однажды она проглотила стрихнин, что вынудило ее к этому жестокое обращение с ней Торли Марша? Как примирить с имеющимися фактами нынешнее поведение Силии и эту ее историю о духах в Длинной галерее? Правильно?
Холден, который воздел сжатые в кулаки руки, бессильно опустил их.
– Знаете что? – сказал он. – Я сейчас просто пойду к Силии и все выясню прямо с ней.
Доктор Фелл даже не пытался его удержать.
– Верно, – согласился он. – Видимо, это будет лучше всего. И повторяю: эта девушка такая же сумасшедшая, как вы или я. Но хочу вас предупредить…
Холден, уже направившийся было к двери, остановился.
– Один из пунктов обвинения, которое будет выдвинуто против нее, нам не опровергнуть, так как в этой своей части обвинение безупречно. В одном, только в одном случае девушка солгала. Это уже доставило нам массу хлопот. Но Силия ненавидит ложь, а вам просто не сможет солгать.
– Я поговорю с ней! Я…
– Очень хорошо. Но который сейчас час?
Холден вытянул шею, вглядываясь в циферблат часов над конюшней.
– Самое начало первого. А что?
– У вас осталось всего десять минут, – сказал доктор Фелл. – Через десять минут вам нужно выйти, чтобы успеть на поезд.
Дверь, ведущая в галерею, открылась. Открылась, а не распахнулась, так как мистер Дерик Хёрст-Гор придержал ее, не дав удариться о стену. Мистер Хёрст-Гор в своем роскошном сером костюме стоял в дверях, переводя взгляд с Холдена на доктора Фелла. Выражение его приятного лица, как и рыжеватые волосы, чуть взъерошенные, отражало некоторое возбуждение.
– Э-э… прошу меня простить, – начал он. – Но я услышал голоса. А я никого не мог найти во всем этом доме.
Он вошел в комнату, сделал несколько шагов, попытался улыбнуться. Улыбка получилась кривой.
– Доктор Фелл! Вы знаете, что полиция обратилась за разрешением на эксгумацию Марго? – спросил он.
– Да.
– И вы этому не воспрепятствовали?
Доктор Фелл в удивлении откинулся назад в своем кресле. Даже сидя, он как будто возвышался, даже зловеще возвышался над остальными.
– Воспрепятствовал, сэр?
– Но вы же так хорошо умеете все замять! – воскликнул мистер Хёрст-Гор, всплескивая руками. – Мне рассказывали, как вы спустили на тормозах дело, в котором был замешан служащий Высокого суда, и еще одно – в Шотландии, в начале войны. Я… я рассчитывал на вас. Именно в этом качестве. Кроме того, – продолжал он, – это же все абсурдно!
– Что же, по-вашему, здесь абсурдного?
– Все! Мне известны факты. – Взгляд маленьких, хитрых глазок мистера Хёрст-Гора сделался пронзительным и жестким. – Доктор Фелл, где Торли Марш?
– Что?
– Где Торли Марш?
– Когда я видел его в последний раз, сэр, он находился в Уайдстеарзе и был занят разговором с Дорис Локк. Разве он сейчас не там?
– Не-ет, – ответил мистер Хёрст-Гор, качая головой. – Он сорвался и уехал на своей машине в Лондон. Так зачем он туда поехал?
Если Дерик Хёрст-Гор и впрямь собирался поразить доктора Фелла, это удалось ему даже в большей степени, чем он первоначально рассчитывал. Рот доктора Фелла раскрылся. Глаза его застыли и остекленели. Побледнеть человек его комплекции не может в принципе, но сейчас доктор Фелл был весьма близок и к этому.
– О господи! – прошептал он. – Я же слышал. Собственными ушами. Я слышал это.
Он взглянул на Холдена:
– Ведь вы же говорили мне. А я, заботясь о других делах, совсем не учел, что…
Он был возбужден; разбойничьи его усы раздувались.
– Мой дорогой Холден! Слушайте меня!
