что земля уходит из-под ног. Я не мог позволить этому произойти, не мог позволить, чтобы Лиза страдала из-за меня, не мог потерять ее. Ведь Лиза стала для меня самым близким и дорогим человеком. И тогда мы решили… Я знаю, что это звучит ужасно, но в тот момент мне казалось, что это – единственный выход. Я был вне себя от страха и отчаяния. Я не понимал, что делал, не осознавал, к чему это приведет. Я просто хотел избавиться от угрозы, от всего, что могло разрушить то, что у нас было.
– За что вы убили Всеволода Михайловича Пантелеймонова? – спросила я.
– Он видел, как я выходил из зала казино в ночном клубе. Он… мог рассказать… этого нельзя было допустить, – ответил Григорий Серебрянников.
– А кто именно предложил план по устранению Александра Скорострельникова и Кристины Серебрянниковой? Вы или Елизавета Витальевна? – спросила я.
– Это было совместное решение. Мы оба были в отчаянии, и когда Александр начал угрожать Лизе, я понял, что мы должны действовать, – ответил Григорий.
– А были ли у вас другие варианты, кроме физического устранения своих вторых «половинок»? – задала я следующий вопрос.
– Я не могу однозначно ответить на ваш вопрос. Возможно, мы могли бы найти другой способ решить эту проблему, но в тот момент нам с Лизой казалось, что все другие пути закрыты. Я думал, что, убив Александра и Кристину, мы с Лизой сможем начать новую жизнь, свободную от ошибок прошлого. Теперь я понимаю, как я ошибался. Я не могу оправдать свои действия, и я не прошу о прощении и снисхождении. Я просто хочу, чтобы вы знали, что это была не только моя пагубная привычка, это была моя слабость, моя неспособность справиться с реальностью. Я был не в состоянии избавиться от этого, и теперь я расплачиваюсь за свои ошибки. Я потерял все, что имел.
После допроса Григория Серебрянникова настал черед Елизаветы Скорострельниковой. Женщина сидела, ссутулившись, глаза ее были полны слез, было видно, что она держится из последних сил. Все же Елизавета смогла собраться с силами и отвечать на вопросы.
– Вы не представляете, каково это жить с человеком, который тебя не видит. Александр всегда был успешным предпринимателем, бизнесменом, всегда был в центре внимания, но я чувствовала себя лишь тенью его успеха. Я открыла свою картинную галерею, и да, это было на его деньги. Я должна была быть благодарной, но вместо этого я чувствовала, как будто бы оказалась в ловушке. Каждый раз, когда я смотрела на картины, которые я выставляла в зале, я видела не только искусство, но и свою зависимость от Александра. Я не могла самостоятельно принимать ни одно решение, не могла быть свободной в своих желаниях, не могла быть самой собой. Александр по отношению ко мне был холоден и равнодушен. Он никогда не интересовался моими чувствами, моими желаниями и моими мечтами, – сказала Елизавета.
– Скажите, а вы пытались как-то исправить такое положение вещей? – спросила я.
– Да, конечно. Я пыталась говорить с ним, пыталась донести, как мне тяжело, потому что во мне он видел лишь красивую картинку, которую можно было представить друзьям и компаньонам. Но Александр лишь отмахивался от моих слов, как будто то, что я говорила, было неважным. Я чувствовала себя одинокой даже тогда, когда Александр был рядом. Его измены, его постоянные похождения только лишь усиливали мою боль. Я не могла понять, почему он не ценит то, что у нас есть, почему он не борется за нашу семью. Это было очень тяжело – выдерживать такое отношение к себе. Равнодушие Александра заставляло меня сомневаться в себе и в том, что я делаю, – объяснила Елизавета.
– Вы именно в этот момент своей жизни встретили Григория Серебрянникова? – уточнила я.
– Да, именно тогда, – кивнула Елизавета. – Я искала утешения, искала понимания, и именно тогда я встретила Григория. Гриша был совершенно другим. Он слушал меня, он понимал мою боль. Я рассказывала ему о своих страданиях, о том, что я чувствую себя потерянной, беспомощной и одинокой. Гриша стал для меня опорой, и я как будто нашла в нем то, что так долго искала. Я не хотела, чтобы так случилось, но я влюбилась в него. Это было как глоток свежего воздуха после долгого нахождения в душной комнате. Когда я узнала о его проблемах, о том, что он проиграл деньги, я решила ему помочь. Я дала Грише деньги, чтобы он мог вернуть долг.
– А как вы объяснили своему мужу, что помогли Григорию Серебрянникову деньгами? Муж вообще знал о ваших отношениях? – задала я следующий вопрос.
– Я не могла сказать Александру правду, – призналась Елизавета и опустила голову. – Я боялась его реакции. Александр всегда был властным и требовал подчинения. Я знала, что он не простит меня. Поэтому я ничего не сказала ему. Но муж все-таки узнал. Тогда он начал угрожать мне и сказал, что отберет у меня все, и я поняла, что снова оказалась в ловушке. Я не могла позволить Александру разрушить то, что у меня было с Гришей. И тогда, в момент отчаяния, когда я увидела, как страдает Гриша, как он боится потерять все, я поняла, что мы должны действовать. Потому что Гриша, как и я, тоже оказался в западне. Кристина… Она не просто супруга Гриши, она – владелица частной клиники пластической хирургии, которую основал ее отец. Кристина была основным спонсором медицинского колледжа, которым руководит Гриша. Кристина была властной, неуступчивой бизнес-леди, которая требовала буквально от всех безусловного подчинения. Я видела, и не один раз, как Кристина манипулировала всеми вокруг, как использовала свои связи и деньги, чтобы контролировать ситуацию. Она не оставляла места для компромиссов, и я, как и другие, чувствовала, что нахожусь под ее давлением. В этом плане и Александр, и Кристина были очень похожи. Они узнали и о том, что Гриша проиграл большую сумму, и о том, что я помогла ему деньгами, а еще и о наших чувствах. Я не оправдываю то, что мы сделали с Гришей, но в тот момент мне казалось это единственным выходом. Теперь я понимаю, что это было ужасным решением проблемы. Я не могу поверить, что мы дошли до такого. Мы потеряли все, что имели, потеряли себя. К сожалению, мы выбрали неправильный путь, – сказала Елизавета.
Эпилог
Прошло несколько дней. Иллариона Новостроевского выпустили из следственного изолятора. Следователи проводили следственные эксперименты на месте преступления для того, чтобы воспроизвести произошедшие события. Далее настал черед допроса свидетелей, ведь и
