видимости, Габриэль решил передумать.
Отправитель: millerg61290@gmail.com
Получатель: fridanilsen126@gmail.com
Прошло почти девять лет. Все уже выступили, кроме меня.
Отправитель: millerg61290@gmail.com
Получатель: fridanilsen126@gmail.com
Думаю, теперь и я созрел.
Отправитель: millerg61290@gmail.com
Получатель: fridanilsen126@gmail.com
Мне необходимо кое о чем рассказать.
Отправитель: fridanilsen126@gmail.com
Получатель: millerg61290@gmail.com
Если ты не возражаешь, я тоже не против.
У нас с ним всегда были такие отношения: если ты прыгнешь, я прыгну за тобой[3]. Правда, к моменту этой переписки мы не виделись с Габриэлем уже пять лет.
Отправитель: fridanilsen126@gmail.com
Получатель: millerg61290@gmail.com
Хочу тебя повидать до съемок. Неплохо бы сперва все обсудить без камер.
Хочу тебя повидать… Признание далось нелегко. Уехала ведь не я, уехал Габриэль, и он же со временем прекратил писать. Тем не менее я должна была попытаться.
Меня ошеломила его готовность участвовать в документальном фильме. Он улетел за две тысячи миль от дома – туда, где до нашей истории никому нет дела, но даже там оставался под прицелом. А теперь, значит, собирается вылезти из норы?
И дело не только в этом.
Ему необходимо кое о чем рассказать.
Интересно, о чем?
Нам следовало переговорить лично, не по телефону, не по почте и без посторонних глаз. Нельзя было оставлять никаких следов.
Он прилетел из своего Сиэтла, а я из Нью-Йорка. Встретились мы в аэропорту, причем как-то слишком легко: его не было целых пять лет, и вот он уже крепко меня обнимает. Высокий, с разными глазами – один карий, второй голубой.
Разумеется, Габриэль изменился. Пять лет есть пять лет. Белокурые волосы приобрели пшеничный оттенок, появились тонкие складки на лбу, а на внутренней стороне левого запястья – татуировка с годом рождения – и его, и моим, – набитая маленькими римскими цифрами.
Да, время идет, время меняет людей. Вчера ты знал человека, а сегодня он почти полный незнакомец.
Первые лучи солнца пробиваются сквозь плотные занавески, и горы за окном начинают светиться янтарем. Обитающие в пустыне животные разбегаются по своим убежищам. В день приезда Каталина нас предупреждала: «Ночью здесь можно встретить койота». Да, это пустыня – ночью она одна, а днем – совсем другая.
На миг заставляю себя поверить: сегодня все сложится, как я планировала.
Сегодня я поговорю с Сабриной Бреннер.
Совершу добрый поступок. Пустяк, однако эффект от него будет невероятный.
Я встрепенулась от внезапного ощущения, хотя ничего еще не услышала.
Словно земля вздрогнула под ногами. Через несколько секунд птицы в страхе вспорхнут с ветвей, а гости отеля, схватившись за сердце, подскочат в кроватях и обратятся в слух.
Колебание воздуха перерастет в звук.
В заполошный пронзительный крик, который словно молотом разобьет повисший над пустыней купол тишины.
Глава 5
Эскаланте, Юта
День пятый
Габриэль с испуганным вздохом садится в кровати и хрипло шепчет:
– Что это было?
Не успеваю ответить – он рывком встает. Я тоже с трудом поднимаюсь. Ноги затекли – долго сидела рядом с Габриэлем.
Он включает лампу и зачем-то снимает ее с прикроватной тумбочки, сжав металлическое основание. Собирается защищаться? Но от кого?
– Поставь на место, – говорю я.
С улицы доносятся торопливые шаги; кто-то подходит к нашему номеру, затем шаги удаляются. Я кладу ладонь на ручку двери.
– Подожди! – Габриэль хватает меня за плечо. – Мы ведь понятия не имеем, что там происходит, – бормочет он.
Он, может, и не имеет, а у меня в голове уже складывается вполне определенная картина.
– Да ладно тебе.
Габриэль не успевает и рта открыть, а я уже щелкаю замком.
Черт, черт, черт…
Я знаю, куда идти.
На краю территории отеля застыли три служащих – две стоят, одна сидит на корточках.
Мы останавливаемся на границе между двумя мирами, там, где кончается «Ара» и начинается пустыня, в нескольких футах от места вчерашней ссоры Бреннеров.
Служащие дружно смотрят вниз.
Габриэль делает шаг вперед, и я иду за ним. Не хочу ничего видеть, но посмотреть придется. Не для того я пришла, чтобы пропустить эту часть действа.
На земле в неловкой позе лежит тело Сабрины Бреннер. Ее тело – зигзаг молнии, расколотая черепная коробка – ящик Пандоры. Драгоценный песчаник «Ары» щедро залит кровью.
Ноги вдруг подгибаются, и Габриэль подхватывает меня под руку, не давая упасть.
Из номеров выбегают гости отеля в пижамах, халатах, мешковатых свитерах и собираются полукругом. Сонные лица, прищуренные от яркого солнца глаза, изумленно раскрытые рты. Многие, бросив взгляд на труп, инстинктивно отворачиваются.
Каталина, которая одной из первых очутилась на месте происшествия, наклоняется к сидящей на корточках девушке. Видимо, именно она обнаружила тело, ее крик и выдернул нас из теплых постелей. Каталина поддерживает девушку, обняв за плечи.
– Отойдите в сторону! – кричат пробирающиеся сквозь толпу медсестра и фельдшер отеля, стуча каблуками по плитке.
Гости расступаются. Медсестра встает на колени у тела Сабрины, фельдшер подносит к губам рацию:
– Один-три-четыре вызывает управление. Нам требуется медицинская бригада и полиция.
– Пропустите!
Я хорошо знаю этот голос.
К медикам прорывается Уильям Бреннер. На нем полурасстегнутый банный халат, из которого вываливается бледный живот. Мы привыкли видеть мистера Бреннера одетым с иголочки: на ужин он приходил исключительно в костюме и даже у бассейна не снимал рубашку-поло. Теперь же его тело выставлено на всеобщее обозрение – белая волосатая грудь, стариковские пятна на блестящей от пота коже, выцветшие синие трусы-боксеры.
Уильям смотрит на Сабрину и сгибается пополам.
– Моя жена… – с предвещающим рыдание всхлипом выдыхает он. – Моя бедная милая жена… Господи, любовь моя…
В голосе Уильяма пробиваются слезы. Он сжимает ладонями виски, хватает ртом воздух, и его плечи судорожно вздрагивают.
– Милая, милая, бедняжка…
Упав на колени, Уильям протягивает руки к трупу Сабрины.
– Сэр, прошу вас немного отойти, – просит склонившаяся над телом медсестра.
Она совсем молода, однако ведет себя уверенно, со знанием дела прощупывая пульс на шее несчастной.
– Не указывайте мне! – огрызается Уильям и берет мертвую жену за руку.
Медсестра бросает взгляд на напарника, и тот, сделав шаг к Уильяму, кладет руку ему на плечо.
– Будьте добры, сэр, – твердо говорит он. – Дайте нам возможность работать. Будет лучше, если вы…
– Не указывай мне, что делать, я сказал! – орет Уильям и отталкивает молодого человека.
Тот, пошатнувшись, падает, и на несколько секунд воцаряется гробовая тишина. Никто даже не шевелится, кроме содрогающегося в рыданиях Уильяма. Потом люди слева от меня расступаются, пропуская Габриэля.
Он выходит вперед, не
