Где-то была.
– Не ищите! У меня как раз под рукой. – В трубке послышалось шуршание газеты. – Это всего лишь крохотная заметка внизу одной из внутренних страниц. Озаглавлена: «Королевский адвокат ранен при пожаре».
– И что же?
– Я вам прочту. Тут сказано: «Мистер Патрик Батлер, знаменитый королевский адвокат, известный как „Великий Защитник“… – тут голос Джойс сделался натянутым, и в нем прозвучало что-то похожее на рыдание, но затем она продолжила ровно: – …Был легко ранен при пожаре, вспыхнувшем ранним утром в церкви в Бэлхэме, на юго-западе Лондона. Мистер Батлер получил множественные синяки, помогая другим выбраться из церкви. Причина пожара пока не установлена…»
Джойс умолкла.
– Чарли, как его вообще занесло в какую-то церковь ранним утром?
– Понятия не имею.
– Вы же друзья. Вы не могли бы как-нибудь невзначай убедиться, что он не сильно пострадал?
– Я, конечно, очень сочувствую Пату. – Денхэм крепко вцепился в карандаш. – Но нам обязательно все время говорить только о нем?
Пауза.
– Извините.
– Вы ведь и сами можете его навестить, правда? – спросил Денхэм, и на его лице отразилась страстная надежда, что она скажет «нет».
– Я не могу. Не сейчас.
– Прекрасно! Я хотел сказать, какая досада. Но почему же нет?
– Потому что я туда не пойду. Я хотела раздобыть для него некоторую информацию. – Джойс помолчала. – Я знаю, что он человек бесцеремонный и ничего не может с этим поделать. Но когда он начал позерствовать, я практически отчитала его. В общем, я сказала, что не вернусь, пока не буду знать имя настоящего убийцы.
– Убийцы? Но что вам об этом известно?
– Мне кажется, я о многом догадываюсь, – медленно проговорила Джойс. – Только не могу пока доказать.
Денхэм размышлял, катая карандаш, затем отбросил его в сторону.
– Послушайте, Джойс! – (Если бы сейчас в кабинет заглянул секретарь, то изумился бы, поняв, что Чарльз Эварт Денхэм почти умоляет.) – Давайте забудем уже о Пате, а? Может быть, поужинаете со мной сегодня вечером? А я до того зайду к Пату, если хотите.
– Огромное вам спасибо, Чарли. Ужин – это чудесная идея. – Джойс прибавила: – Он живет на Кливленд-Роу. Интересно, что там сейчас происходит?
То, что происходило в доме на Кливленд-Роу, вполне можно было описать как скандал или даже бунт.
Доктору Гидеону Феллу, поднявшемуся на крыльцо вслед за водителем такси, который тащил ящик с книгами, открыла миссис Пастернак, впустив его в небольшой коридор обставленный в стиле восемнадцатого века. Здоровенный деревянный ящик с грохотом опустился на пол. Водителя такси словно ветром сдуло, когда доктор Фелл рассеянно протянул ему фунтовую банкноту за поездку стоимостью шесть шиллингов девять пенсов и миссис Пастернак закрыла за ним входную дверь.
Из-за закрытой белой двери слева доносилось сразу несколько сердитых голосов.
– Там просто доктор, сэр, – извиняющимся шепотом пояснила миссис Пастернак.
– Посуди сам, – говорил голос врача, судя по всему старинного друга. – Все припухлости на лице практически сошли. Тебе повезло, что ты отделался всего одним подбитым глазом и не лишился зубов. Но тем не менее синяки на теле у тебя болят, руки ободраны.
Ему отвечал голос с дублинским говором.
– А, да боже ж мой! – прорычал Патрик Батлер. – И что такие, как ты, понимают в медицине?
– Не важно, что я там понимаю. Факт в том, что мистер… мистер…
– О’Брайен, сэр-р-р, – проворчал добродушный и уверенный голос. – Теренс О’Брайен.
– Мистер О’Брайен, – повторил доктор, – не будет сегодня давать тебе урок бокса.
– Суть-то не в том, доктор! – с достоинством проговорил мистер О’Брайен. – Вы ж только подумайте! Этот болван считает, я смогу обучить его благородному спорту за один урок!
– И почему же нет, гад ты этакий? – возопил Патрик Батлер.
– Да чтоб тебя! – простонал мистер О’Брайен. – Я приду завтра.
– Да, и я тоже, – подхватил доктор.
Оба они прошли мимо доктора Фелла, направляясь к выходу. Миссис Пастернак постучала в белую дверь. Доктор Фелл, протиснувшись внутрь, оказался в довольно маленькой, но совершенно восхитительной библиотеке, где по всем стенам и до самого потолка поднимались белые стеллажи, оставлявшие свободными лишь два окна с видом на Кливленд-Роу и часть стены напротив, где в камине в неоклассическом стиле потрескивали поленья.
Патрик Батлер, в халате и не в лучшей своей форме, стоял спиной к камину. Когда вошел доктор Фелл, он вернулся к нормативной речи и принял непринужденный вид, однако что-то его тревожило. Указав на просторное кожаное кресло по одну сторону от камина, Батлер опустился в другое такое же, рядом с фонографом.
Некоторое время стояла тишина, нарушаемая только сиплым дыханием доктора Фелла.
– Вам уже… гм… лучше? – спросил ученый доктор.
– Откровенно говоря, – мрачно признался Батлер, – не особенно. Во-первых, мне больно говорить. Но говорение, сэр, это та роскошь, в которой я не откажу себе даже тогда, когда катафалк повезет меня на кладбище.
– Кстати, о разговорах, – заметил доктор Фелл. – Вы сегодня утром не звонили миссис Реншоу?
Батлер скрипнул зубами – еще один болезненный процесс. Однако прошедшей ночью ему снова снилась Джойс Эллис, и он целовал ее, как целовал наяву Люсию. Это выводило его из равновесия.
– Никаким женщинам я не звонил, – ответил он.
– Дорогой мой! Подумайте о том, что произошло ночью!
– Я еще как об этом думаю, поверьте мне!
– Нет-нет! Миссис Реншоу, доктор Бирс и я стояли за пределами обеих часовен, и верхней, и подземной. Мы не подозревали ни о драке, ни о пожаре, вообще ни о чем. И вот внезапно из двери вырывается какой-то человек с закопченным лицом и, как показалось, в вечернем костюме и несется к воротам. А спустя несколько мгновений появляетесь вы. Вы хотя бы представляете себе, как все это выглядело со стороны?
– Как ни странно, у меня не было времени об этом подумать.
– Вы сунули мне в руки стопку бумаг, – не отставал доктор Фелл, – произнесли замысловатое извинение, что задержались дольше, чем на три минуты, после чего рухнули без сознания как подкошенный!
– Я никогда в жизни не терял сознания, – холодно проговорил Батлер.
Доктор Фелл скроил страшную физиономию и раздраженно отмахнулся:
– Хорошо, скажем, что вы на некоторое время вышли из строя. Миссис Реншоу – хватит уже скрипеть зубами! – лишь взглянула на вас и ваши бумаги, после чего просто ушла. Она была потрясена и огорчена. Архонты Афин! Неужели вы не можете видеть в женщинах просто женщин…
– Это как раз моя неизменная привычка.
– …А не себя самого в женском обличье? Каким образом она добралась вчера до дома, – нахмурился доктор Фелл, – даже не представляю себе. Но она, совершенно точно, не поехала с нами. – Доктор Фелл немного поразмыслил, блуждая взглядом по комнате. – В итоге, – прибавил он колко, – я выяснил уже у Хэдли, что вы отказались выдвигать
