не слушал его.
– Я вам тут принес, – не отставал доктор Фелл, – ящик специально подобранных книг по ведовству и связанных с ним искусствах. Некоторые из ранних авторов, вроде Скотта или Гранвиля, могут показаться сложными для восприятия. Но более поздние авторитеты в этой области, Нотштейн, Саммерс, Мюррей, Л’Эстранж Эвен и Олливер, одновременно и содержательные, и более легкие для чтения, чем большинство старинных источников.
– Доктор Фелл! Стойте! Погодите!
Снова огонь в камине затрещал, выстрелив угольком. Весь день Батлер старался видеть просто огонь в камине, не позволяя тому напоминать о событиях прошлой ночи. Но среди поленьев ему представлялась черная козлиная голова статуэтки в пожаре. А теперь появилось и кое-что похуже.
– Люк Парсонс! – произнес он. – В котором часу, вы сказали, он погиб? Между пятью и шестью часами?
– Да. Примерно так.
– Но я ушел от него в четыре!
– Хэдли мне так и сказал. Вас верно описали. – Здесь доктор Фелл заговорил резким тоном, сосредоточившись. – Секретарша Парсонса показала, что он не покидал контору и посетителей у него больше не было. Но он, совершенно точно, звонил кому-то, как только вы ушли, номер секретарша не запомнила. В течение двух часов, может быть, даже меньше…
Доктор Фелл яростно рубанул рукой воздух.
– Весьма быстро сработано. А? – прибавил он.
– Но откуда у вас такая абсолютная уверенность, что это был убийца из ведьмовской секты?
– У полиции имеется улика. В смысле, действительное доказательство, хотя об этом не сообщалось прессе. – Доктор Фелл снова сделал глубокий сиплый вдох и поднял глаза. – Вы, вероятно, заметили, что контора Парсонса не блистала чистотой или аккуратностью? О, ага! И в пыли на его письменном столе кто-то начертил еще три перевернутых креста.
– Это последняя капля, – произнес Батлер после паузы.
– Боюсь, что так. В ту часть здания мог проникнуть кто угодно и совершенно незаметно, после того как секретарша ушла в пять часов. Там всего один лестничный пролет. И нет более безликого места, чем здание, где располагаются конторы.
Батлер поглядел в огонь, и увидел там лицо Парсонса, заодно с козлиной головой.
– Один убийца. – Он поворошил поленья. – Миссис Тейлор, Дик Реншоу и Люк Парсонс – и один убийца!
– Убийство Парсонса, – сухо произнес доктор Фелл, – нельзя было доверить кому-нибудь вроде Златозуба или Эма. Потому вы понимаете, дорогой друг, что когда две линии атаки сойдутся на вас…
Батлер взял с кресла кожаную кобуру с «уэбли». После чего позвал своего шофера.
– Джонсон! – проорал он. – Джонсон!
Когда Джонсон вошел, уверенный и невозмутимый, как и всегда, с шоферской фуражкой в руке, Батлер стоял, прислонившись к каминной полке, в непринужденной позе джентльмена из восемнадцатого столетия.
– Между прочим, Джонсон, – произнес он голосом, способным очаровать кого угодно, – вы повесили в подвале учебные мишени?
– Да, сэр. И уложил позади них мешки с песком. Так что не о чем беспокоиться.
– Послушайте, старина. – Батлер был сейчас похож на старшего брата. – Сегодня четверг, у вас выходной, и у миссис Пастернак тоже. Разве я не предлагал вам обоим пойти по домам еще три часа назад?
Джонсон старательно изучал фуражку у себя в руке.
– Я б лучше остался, сэр, если вы не против. Я много где могу пригодиться.
– Но ведь Нелли будет сердиться.
– Нелли может подождать.
– Не могу согласиться, старина. Разве вы не слышали, о чем я говорил мистеру Хэдли по телефону?
– Но, сэр…
– Я ему сказал, – пояснил Батлер любезно, – что, если он посмеет приставить ко мне какую-то там «полицейскую защиту», я с удовольствием отстрелю уши любому копу, который появится в поле зрения. Это мое шоу, Джонсон. Вы ведь англичанин. Неужели вы не понимаете?
– Очень хорошо, сэр.
– В таком случае пообещайте, что вы с миссис Пастернак исчезнете из дома через десять минут.
Джонсон кивнул. Он дошел до двери и обернулся. Он говорил негромко, зато голосом, полным чувств.
– Задайте им, этим… сэр. – Голос его звенел. – Засуньте им их… в их же!..
– Благодарю вас, Джонсон. – Батлер пришел в восторг. – Я постараюсь.
Дверь закрылась. Батлер вынул «уэбли» из кобуры, открыл барабан так, что сверкнули медным блеском капсюли патронов, снова защелкнул его, и этот щелчок прозвучал особенно громко в тихой комнате.
– Златозуб! – прибавил он.
– Во имя Бахуса, – прорычал доктор Фелл, – объясните мне, почему вы до сих пор питаете такую враждебность к Златозубу? Из того… э… как я подозреваю, сильно выхолощенного отчета, который вы выдали нам прошлой ночью, получается, что у него сдали нервы…
– О да. Это было просто.
– И вы получили то, чего хотели. В таком случае – чего еще вам надо?
«Он дважды сбил меня с ног. Он мог и дальше мутузить меня, пока я не лишился бы сознания. Он выставил меня неуклюжим идиотом, беспомощным. У моих предков имелось прекрасное правило: на некоторые оскорбления можно отвечать только сталью или пулей».
Вслух же Батлер сказал:
– Как вы понимаете, у нас имеются и другие противоречия.
– С чего вы решили, что он придет сюда сегодня?
– Прежде всего, эти записки в окне. И я, конечно же, отправил ему в ответ самую оскорбительную телеграмму на адрес клуба «Любовная маска». Даже если он не получит телеграмму лично, ему передадут ее содержание. Я предупредил о том, чего ему ждать.
– Огнестрельное оружие?
– Разумеется! – Брови Батлера поднялись. – Я посоветовал ему прихватить с собой что-нибудь.
Тут Батлер хмыкнул.
– Пришлось, правда, приврать, – прибавил он, – чтобы на почте все это сочли шуткой. Однако же получилось.
Судя по оттенку лица доктора Фелла, побледнеть ему в ближайшее время было не суждено. Однако между клубами сигарного дыма говорил он сравнительно мягко:
– И вот теперь, в довершение к возможной перестрелке на Кливленд-Роу, с другой стороны к вам приближается, пусть не такой сильный, глава ведьмовской секты. Боже, да вы этого не понимаете!
– Нет, – произнес Батлер, растягивая слог. – Нет, не понимаю. Но я пойму, как вы сами мне обещали.
– Правда?
– Прошлой ночью, – заявил Батлер, старательно выговаривая слова, – я продемонстрировал, что Дика Реншоу могли убить единственным способом – если мы исключаем Люсию, а лично я исключаю. Я доказал, что в преступлении может быть виновна только Китти Оуэн. Я объяснил, как унести в корзинке для рукоделия графин с водой, подменив его на отравленный. А вы лишь невнятно бубнили что-то бессмысленное. Однако же вы клятвенно заверили, что все объясните завтра. Очень хорошо – завтра наступило.
– Да, – вздохнул доктор Фелл с тоской. – Наверное, мне лучше объяснить.
Батлер уселся в кресло, свесив с подлокотника одну руку и касаясь указательным пальцем предохранителя «уэбли».
– Начнем с самого существенного, – предложил Батлер. – У нас, как я уже говорил, три убийства и один убийца.
Доктор Фелл нахмурился:
– В некотором смысле, да.
– В некотором смысле?
– Да. Один из предполагаемых убийц… –
