видеокамер выжили и уже скинули видео мне в облачное хранилище. Мы это сделали! У нас есть неопровержимые доказательства. Теперь никто не посмеет сказать, что волны-убийцы – это миф.
– Нас ждут Нобелевские речи? – поинтересовался Паоло, разливая шоколад остальным.
– Стойте! Девять видеокамер живы… Может, это знак? И браслет «Девять Глаз» нам помочь решил? – Едва приходя в себя, предположила Самира.
– Значит, наши помыслы чисты! – Улыбнулась Татьяна, с нескрываемым обожанием глядя на Сашуру.
– Сначала бы до берега добраться, а там видно будет, – отрезал Бьорн, но в его глазах читалось нескрываемое удовлетворение.
Физические травмы были налицо – синяки, ссадины, вывихнутое плечо у Иштвана, которое Таня уже профессионально вправляла под его сдавленные стоны. Но главная травма была психической. Анна Мари не выпускала из рук Лилу, Паоло стал заметно молчаливее, а у Самиры всё ещё тряслись руки. Они победили стихию, но цена этой победы была написана на их измождённых лицах. Все понимали, что до берега ещё плыть и плыть.
И тут, словно подтверждая худшее, пришло голосовое сообщение от Юнгзе. Голос китайского друга, обычно такой бодрый, звучал напряжённо:
– Ребята, мои источники отследили, что люди этого Масуда знают о вашем примерном местонахождении и о курсе на Каракас. Они могут попытаться перехватить вас до того, как вы сдадитесь властям. Будьте начеку.
Победа над стихией мгновенно померкла перед лицом новой, человеческой угрозы. Они прошли через ад, но теперь им предстояло победить людей. И все понимали, что битва с людьми может оказаться куда более грязной и беспощадной, чем схватка с тридцатиметровым водяным валом.
***
Последние дни перед Каракасом проходили в нервном, почти невыносимом ожидании. Катамаран, побитый и медлительный, упрямо полз к своей конечной цели. Команда, сплочённая недавним подвигом, теперь снова распалась на отдельных, напряжённых людей, всматривающихся в горизонт в подзорную трубу и на экран радара. Любая точка вдали – будь то рыбацкое судёнышко или просто особенно навязчивый буревестник – заставляла сердца биться чаще.
Паоло и Бьорн, вооружившись сигнальными ракетницами и единственным травматическим пистолетом, который нашёлся на судне для отпугивания акул, дежурили на палубе, словно часовые на стене осаждённой крепости.
– Знаешь, – философски заметил как-то раз Паоло, почесывая заживающую ссадину на лбу, – если бы мне год назад сказали, что я буду охранять плавучий склад наркотиков и краденные музейные ценности в открытом океане от средиземноморской мафии с помощью пистолета, стреляющего резиновыми пульками, я бы потребовал сценарий такого боевика на переделку. Я люблю смотреть боевики. Но не такие. Слишком неправдоподобно.
– Жизнь часто превосходит самые смелые сценарии, – спокойно возразил Бьорн, не отрывая глаз от бинокля. – И, как правило, в худшую сторону.
В эти тягостные дни каждый подводил мысленные итоги путешествия. Александр и Таня, стоя у леера, говорили о будущем – об учёбе, о Петербурге, о возможных совместных проектах. Их отношения, прошедшие проверку огнём и водой, стали чем-то большим, чем просто юношеская влюблённость.
– Я не представляю своего будущего без тебя, – сказал как-то вечером Александр, глядя на звёзды. – Ты мой талисман и мой главный научный сотрудник.
– А ты мой капитан, – улыбнулась Таня. – И, кажется, навсегда.
Самира и Паоло, чья страсть, вспыхнувшая в Танжере, переросла в глубокое, взрослое чувство, проводили время, болтая о Неаполе, о планах на маленький ресторанчик, о жизни, которую они хотели строить вместе, без указки семьи и могущественных женихов.
– Только если ты будешь готовить для меня разнообразные блюда итальянской кухни каждый день, – сказала как-то Самира, и в её голосе не было и тени кокетства, лишь твёрдая уверенность.
– Это можно считать брачным контрактом? – поинтересовался Паоло.
– Считай!
Между Бьорном и Анной Мари возникла странная, молчаливая связь. Он перестал её игнорировать, а она, пережив утрату и обретение Лилу, стала увереннее. Они могли подолгу молча сидеть рядом, он – с паяльником в руках, она – с книгой или делая какие-то записи. И это молчание было комфортным для обоих.
Иштван все время созванивался с женой и с нетерпением часы считал до встречи с Бригиттой и сыном. Его приключения закончилось. Он понял, что его настоящее испытание ещё впереди – это строительство семьи, а не только кораблей.
***
Вечером накануне прибытия в Каракас Паоло устроил скромный ужин, но сделанный с душой. Провизия у них почти закончилась. Они ели консервированную фасоль и пили сок, подняв бокалы за спасённую Лилу, за волну, которую они оседлали, и за свою дружбу.
– За нас, – сказал Александр, и его голос дрогнул. – За команду. За то, что мы выжили. И за то, что мы остались людьми.
Ночью никто не спал. Все вышли на палубу, смотря на огни Каракаса на горизонте – крошечные, дрожащие огоньки, которые несли в себе надежду на справедливость и страх перед неопределённостью.
– Жаль, что всё заканчивается, – тихо сказала Таня.
– Это не конец, – так же тихо ответила Самира. – Это начало чего-то нового. Для всех нас.
Они стояли на палубе своего израненного, но непобеждённого катамарана, глядя на приближающийся берег. Позади остались океанские мили, труп, волна-убийца, ложные подозрения и страх. Очень хотелось верить, что впереди была только правда. И они верили, что она будет на их стороне. Завтра приключение длиной в океан официально завершится. Но их личные одиссеи только начинались.
ГЛАВА 36. МОМЕНТ ИСТИНЫ
Катамаран «Кон-Тики Второй», больше похожий на инвалида, чем на гордое исследовательское судно, медленно, с достоинством угасающей звезды, входил в оживлённые воды порта Каракаса. Яркое карибское солнце, казалось, насмехалась над их потрёпанным видом, безжалостно высвечивая каждую вмятину, каждый сорванный кусок обшивки. Крики чаек, гудки огромных грузовых судов и запах мазута – всё это обрушилось на них, оглушительное и чужое после недель океанских просторов.
– Ну, вот мы и дома, – мрачно пошутил Паоло, озирая портовые краны, похожие на скелеты доисторических птиц. – Только вид у нашего дома, прямо скажем, не очень презентабельный. Словно его пожевала, а потом выплюнула наша волна.
Они молча скользили мимо гигантских контейнеровозов, и их маленький, израненный катамаран казался жалкой щепкой, затерявшейся в лесу стальных великанов. По предварительной договорённости с Интерполом через Юнгзе, они подходили к указанному причалу – уединённому пирсу вдали от основных доков. Все стояли на палубе, всматриваясь в берег, где их ждала не свобода, а новая неизвестность.
– Ну что, капитан, – Бьорн, стоя рядом с Александром, не сводил глаз с группы людей, ожидавших их у причала, – готовы
