хозяйки чуть треснула, Виктория начала что-то листать в планшете, который держала в тонкой руке. – Прошу прощения, у меня указано, что с вами будет другой гость.
– Три дня назад я писала, что со мной будет Бьянка Мендоса. – Роза провела рукой вдоль сестры в белом атласном платье. Неглубокое декольте, и подол, тянущийся еще полметра позади по лестнице. – Вот она, сеньорита Мендоса-младшая.
– Да, но за день до этого вы писали другое имя, – тоном, не терпящим возражений, ответила Виктория. Вот и запахло жареным, такую переспорит только сама Бьянка, если раньше за оружие не возьмется. – И вы подчеркнули, что, если кто-то попытается внести изменения, мне следует игнорировать эти сообщения.
– Я не писала такого. – Роза понизила голос, потому что позади них уже выстраивалась очередь и недовольные шепотки неслись до порога. Бьянка рядом тоже что-то пробурчала, но Роза на испанском шикнула на нее, чтобы не влезала.
– Я такое писал, – сказал кто-то, выходя из открытых дверей особняка. Черные кожаные туфли, черный костюм, белая рубашка без галстука, две верхние пуговицы слишком фривольно расстегнуты. Легкая небритость, свежий шрам на брови и старый, поперек переносицы. Светлые волосы, взъерошенные теперь порывом ветра.
Чертов. Мать. Его. Ричард. Вулф.
Он поднял телефон и повернул его чехлом, чтобы Роза узнала фото американского стаффа на заднике. Это ее телефон. Чертов, мать его, Ричард Вулф выкрал ее телефон, каким-то образом обошел блокировки и еще и забронировал место на этом дрянном аукционе на себя.
– Сеньорита Мендоса, у меня указано, что вашим сопровождающим будет мистер Смит, и он уже прибыл, – Виктория указала на Рика, как будто Роза нуждалась в пояснениях.
– Я его убью, – по-испански прошипела Бьянка над ее ухом.
– Вставай в очередь, – ответила Роза и с усилием перевела взгляд с самодовольной рожи Вулфа обратно к Виктории. Та снова улыбалась, но теперь гостям позади сестер Вергара. И улыбка была уже не хозяйской и радушной, а извиняющейся.
– Что мы можем с этим сделать? – перешла к делу Роза, не позволяя людям позади начать возмущаться. – Этот человек не должен здесь находиться, он проник в ваш дом обманом. Вы должны его выгнать.
– К сожалению, сеньорита Мендоса, мы уже ничего не можем сделать. Он был записан от вашего имени, так что, если мы попросим уйти мистера Смита, – она выделила последнее слово, намекая, что ничуть не верит этому типу и его имени, – вам тоже придется покинуть аукцион.
– Эль ихо де миль пута, – выругалась Бьянка, и ее пальцы сомкнулись вокруг предплечья Розы.
– Сеньорита Мендоса, – обратилась к ней Виктория. Радушие и извинения исчезли. Из ниоткуда появились два охранника в костюмах, подозрительно похожих на прикид Вулфа. – Если вы желаете устроить здесь сцену, нам придется вывести всех троих. Единственный выход, который я для вас вижу, – сеньорита Роза и мистер Смит остаются. Вы уезжаете.
– Мы отойдем на минуту, – ответила Роза и потянула сестру за собой к идеальному газону и пышным розовым кустам. Стоило все же дать Бьянке тот автомат – хоть ландшафт бы им попортила. Удостоверившись, что их никто не слышит, Роза прошипела на испанском: – Ты точно не имеешь к этому отношения?
– Конечно, имею, – вспылила Бьянка, – это ведь так бодрит, стоять и унижаться на глазах у полсотни самых богатых людей этой страны! Говорю тебе, я выпотрошу его как ягненка, как только доберусь до этого ублюдка!
– Ладно. Ладно, – ответила Роза, найдя взглядом Вулфа. Он все так же стоял у входной двери, но теперь не мешая проходить остальным гостям. Оперся плечом на одну из колонн и наблюдал за ними, сестрами Вергара, планирующими его пытки. – Тогда она права, и другого выхода у нас нет. Нам нужен этот чертов аукцион, и только так туда можно попасть.
– Откуда у него вообще твой телефон? Он как-то сделал копию твоих данных? Или что, ты заходила к нему на вечерок в номер и случайно обронила?
Роза всегда была отличной врушкой, куда лучшей, чем сестра, которая строила слишком невинные глазки. Но сейчас что-то ее выдало. Может, секундная заминка, может, тень румянца на щеках, может, разочарование в глазах. Он действительно использовал это против нее, сукин сын.
– Да ты шутишь, – выдохнула Бьянка на английском, и похоже, Вулф это услышал. Спрятал смешок в кулаке. Урод. – Скажи, что ты шутишь, Роза София Вергара Мендоса!
– Бьянка, тише. – Она одернула сестру за локоть, чтобы отойти еще чуть дальше, будто так ее крик бы никто не услышал.
– Какого хрена ты делала в его номере? Не смей! – Бьянка подняла перед ней указательный палец. Точь-в-точь как это делала бабушка. Но хотя бы снова заговорила на испанском. – Не смей говорить, что ты с ним спала!
– Ничего не было! – почти не соврала Роза. – Рехнулась? Да, я зашла в его номер, и только! Не знаю, может, телефон из сумки вынул как-то… Вот же урод! Ладно. – Она выдохнула и прикрыла глаза. – Ладно. – Роза поджала губы, стараясь не думать, как стирается сейчас помада, как платье пропитывается потом и как ноют пальцы ног в неудобных лодочках, да еще и на дурацкой гальке!
– Ладно, я напишу Фернандо, чтобы вернулся за тобой. Поезжай. Я здесь разберусь сама.
– Эй, что…
– А как ты предлагаешь провести тебя внутрь? Ты слышала их! Либо нас всех выставят, либо играем по их правилам. – Роза снова нашла взглядом Вулфа. – Его правилам.
Скрестив руки и постукивая ногтями по локтю, Бьянка стояла, пока Роза отправляла гневное сообщение Фернандо. Конечно, он-то ни в чем не был виноват, но все то, что сейчас Роза не могла высказать ни Виктории, ни Вулфу, в красках прочитал Фернандо. Уже должен был привыкнуть и к более ярким эпитетам.
До тех пор пока Бьянка не направилась по дорожке обратно к воротам, Роза не сходила с места. Оставлять эту чокнутую без присмотра после такого – опасно и для гостей аукциона, и для его устроителей. Подумаешь, ей не дали пронести оружие, Бьянка и каблуками отлично могла выбить глаз какому-нибудь охраннику.
– Сеньорита Мендоса. – Вулф якобы учтиво склонился к ней, когда Роза поднималась по ступенькам к крыльцу. Она вложила свою ладонь в сгиб его локтя и с силой сжала, ногтями впиваясь в ткань костюма.
– Где ты взял мой телефон? – прошипела она в ответ. Охрана отступила в сторону, пропуская их в особняк.
Внутри ничего необычного – тихая роскошь с большим количеством бежевого и белого. Деревянные панели на стенах и ковры, покрывающие большую часть пола. Свет не яркий, мягкий, желтоватый. Роза поморщилась. Желтые лампы раздражали ее глаза. Единственными
