вагон претензий? Может, на то, как ты обманом попал сюда? Как выставил нас с сестрой идиотками, закатившими сцену? Как ты взломал мой телефон, – медленно проговорила Роза, вкладывая в каждое следующее слово все больше тихого гнева. Любой другой на месте Вулфа даже до этого разговора бы не дожил после таких выходок. – Вел переписку от моего имени. Неизвестно, что ты еще там откопал.
Рик мотнул головой, снова опустив взгляд.
– Я же сказал, я не брал оттуда никакой иной информации.
– Ага, конечно, не перерыл все мои переписки, электронную почту? – Перечисляя это и вспоминая что-то новое, что теперь осело на компьютерах у федералов, Роза чувствовала, как холодеет кровь и как волоски на затылке встают дыбом. Какая идиотка, почему она сразу не заблочила телефон, почему она вообще оказалась в его номере и так легкомысленно раскидывалась своими вещами в логове, черт возьми, врага!
– Этого телефона не видел никто в агентстве, – ответил Рик тихо. Смысл слов дошел до Розы не сразу, потому что кровь стучала в ушах и паника подкатывала к горлу. – Даю тебе слово.
Роза долго смотрела на него, пытаясь считать ложь.
– Переписка с Викторией – единственное, что меня интересовало, – сказал он и мотнул головой. – Вот и отличие от того, как ты взломала мой список свидетелей, потому что…
– У нас было перемирие, и мы делали вид, что доверяем друг другу! – снова вспылила Роза. Ей ужасно хотелось поверить Рику, и да, так ситуация выглядела чуть лучше. Всего лишь «чуть», полного прощения он пока не заслужил.
– Делали вид? – Он шагнул ближе.
– Ну, теперь я, очевидно, тебе не доверяю. – Роза махнула рукой в его сторону.
– Нет, «мы делали вид». – Рик напряг челюсть, убрал руки в карманы, но она успела заметить, как сжались его кулаки. – Я не делал вид. Я тебе доверял и раскрывал детали дела.
– Доверяющие люди не взламывают телефоны, не держат друг от друга секреты и не поносят семьи друг друга перед врачами, которые латают их раны посреди ночи.
Прежде напряженные плечи Рика теперь расслабились и опали, он приподнял подбородок. Не думал же он, что док Сантьяго не позвонит Розе, как только за Вулфом закроется дверь?
– Хорошо, – только и ответил Рик после трех долгих – бесконечных – секунд. – Значит, мы на том же месте, где были две недели назад.
– Значит, так.
Его взгляд шарил по лицу Розы и, быть может, искал следы того вечера, когда все было хорошо, когда они вели себя как друзья, встретившиеся в баре. Ничего он там не найдет.
– Но что касается аукциона – таков был уговор, – снова начал Рик. – У нас одна цель, и мы можем помочь друг другу ее достигнуть. Потому что поодиночке опять не справимся.
– Это ты без меня не справишься, – она окинула Вулфа пренебрежительным взглядом. – Мы с Бьянкой разобрались бы тут…
– Или устроили бы хаос. Опыт подсказывает, что мирным путем вы бы тут не разошлись.
В приглашении было четко сказано, что гостей будут впускать до шести часов вечера. Позже никто не сможет ни войти, ни выйти из особняка, только если под конвоем охраны. Роза посмотрела на часы – 17:53, пятница. В 18:00 воскресенья гости смогут разъехаться по домам. Значит, у них всего два дня, чтобы обследовать целый особняк, найти украденные Пепе артефакты, найти самого Пепе или человека, через которого они смогут выйти на Агилару. Вот только что Роза будет делать, если все же найдет здесь чертового Пепе? Приставит пушку к кадыку, скрутит руки за спиной и выволочет на улицу? Это вряд ли. Даже если подключить к процессу Вулфа. И что делать Розе, если Вулф встретит Пепе первым? Агилара должен знать в лицо своего лучшего щеночка, того, кому он так заботливо скармливал одну фальшивую улику за другим лжесвидетелем.
– Что ты будешь делать, если столкнешься с Пепе? – Вместо того чтобы гадать, она спросила прямо.
Рик помолчал. Он стоял спиной к Розе, поправляя запонки на манжетах рубашки.
– Не собираешься же ты вызывать подкрепление, оцеплять дом, выводить всех под конвоем среди ночи на улицу? – наседала Роза, потому что он все еще молчал, хренов Рик Вулф-у-меня-всегда-есть-план-но-кто-ты-такая-чтобы-тебя-в-него-посвящать.
– Ну, если для таких разговоров мы доверяем друг другу достаточно, то нет, не собираюсь, – меланхолично ответил хренов Рик Вулф. – А что планируешь ты? – Он развернулся, так и оставив манжет расстегнутым. – Как ты представляешь себе всю эту операцию? Приведешь его в суд с пистолетом у виска, – Рик приложил два пальца к собственной голове, – заставишь взять на себя все преступления Камиллы, даже те, в которых она призналась? Так, что ли? – Он чуть повысил голос. Роза вообще редко слышала, чтобы он повышал голос, разве что она вкрай его доводила. – И считаешь, после этого ее сразу же отпустят и вы заживете как в старые добрые времена? Счастливое воссоединение?
– Воссоединение с кем? С остатками моей семьи? С теми, кого эта падаль еще не успел убить, но давайте дадим еще пару лет побегать на свободе, и тогда он прикончит каждого, кто мне дорог, – а, отличный план!
– Роза, – попытался вклиниться Рик, но этот поезд уже сошел с рельс и несся прямо на него.
– Вы! Ваше агентство расследовало первое покушение на отца, а потом и взрыв! И вы ни хрена – ни хре-на! – не нашли!
– Роза.
– Почему? Да потому что плевать, что там происходит у этих бандюганов, пусть переубивают друг друга, придет агент Перес, соберет сливки, а тому, кто еще не сдох, припишет все свои висяки. И плевать, что улик нет – найдем! Сфабрикуем! Вызовем свидетелей, которые все видели, все знают, а то, что у них внезапно на счетах нарисовались шестизначные суммы, – так это случайность!
– Роза, какие суммы? – спросил Рик глухо, хотя ей казалось, что он уже и слушать перестал.
– Ну да, как будто ты ничего не знаешь!
Рик указал на себя пальцем.
– У меня сейчас выражение лица человека, который понимает, о чем ты говоришь? Или человека, которому надоело, что ты только орешь и бросаешься обвинениями, но ни хрена не объясняешь? Роза. Выдохни. И поговори со мной. Просто. Поговори.
Рик протянул ей запотевшую бутылку воды.
– Попей и переведи дух. А потом поговорим. – И добавил тише, когда Роза все же взяла воду и сделала первый несмелый глоток: – Хоть раз в жизни.
* * *
Час спустя они сидели плечом к плечу на постели и смотрели на стену перед собой. Парнишка-посыльный несколько раз переспросил Розу, когда она сказала, что ей
