не было…
– Убийств? Расчленений? Торговли оружием? – Говоря это, Рик смотрел только прямо перед собой. – Незаконной транспортировки товаров через американо-мексиканскую границу? Пыток? Что еще мне надо припомнить, чтобы ты наконец услышала? Даже поймай ты Пепе, положение бабки не исправишь.
– Если он возьмет вину на себя – исправлю, – отсекла Роза, чуть сощурившись на него. Он не должен был узнать ее планов, потому что точно бы помешал. Он только что высказал, что думает по поводу ее семьи, и сознаться вот так, в лоб, – все равно что взять его в напарники.
– Ты ни за что не заставишь его взять вину на себя, – с недоверием отозвался Рик. – А присяжные? Как ты их убедишь? Картель Вергара – белые и пушистые, в жизни не держали в руках оружие?
– Нет, не пушистые. Бабушка уже отсидела четыре года, зачтем их за какие-то из преступлений. Несерьезных, так, что-то по мелочи.
Рик встал и отряхнул ладони о брюки.
– Зачем ты мне это рассказываешь? – спросил он, не оборачиваясь.
Розе пришлось почти наступить себе на горло, чтобы сказать:
– Затем, что я тебе доверяю. И поэтому рассказываю про Переса. Все, за исключением данных от Кармен, я знаю уже пару лет. Но этого мало, чтобы схватить их за яйца. У Переса слишком много связей, он все это провернул и легко выш…
– Если. Если он это провернул.
– …и легко вышел незамеченным. Если бы я подняла шум раньше, привлекла внимание общественности, то все бы сказали, что я пытаюсь очернить его репутацию и выставить абуэлу в выгодном свете. Никто бы не поверил. Пока у нас нет главного свидетеля, – Роза поднялась и ткнула в имя Пепе маркером так сильно, что стержень провалился внутрь пластика, – это все бессмысленно. Если он не укажет на судью, на Переса, на свидетелей – это все бессмысленно. – Роза повернулась к Рику. – И я тебе это рассказываю, потому что надеюсь, что ты увидишь полную картину. Сложишь, на хрен, два и два. И поможешь мне. Потому что он тебе не друг и не напарник. Он очередной подонок с властью.
– Почему сейчас? Почему ты ничего не сказала в Мексике? – Рик смотрел так, будто собирался в чем-то ее уличить. Придурок.
– Потому что тогда не считала, что ты поверишь. Как и все они. И вот сюрприз, – Роза всплеснула руками, – я оказалась права.
Рик отступил на шаг.
– Но почему ты решила, что что-то изменилось сейчас? – Он выделил последнее слово.
Потому что она видела, как рушилась его защита. Видела его страх на том гребаном складе, его лицо, когда он решил, что она в опасности. Потому что он подпустил ее так близко и к делу, и к себе. Потому что стоило Рику выйти за порог дома доктора Сантьяго, как тот позвонил Розе и дрожащим от гнева голосом пересказал, как Вулф отзывался о ее семье. Рассказал, что теперь агент знает о семье Брага. Рассказал, что не позволит этому пендехо позорить имя Вергара. И, к дьяволу, Роза так хотела, чтобы Рик перестал считать ее злодейкой только из-за того, что она не играет по правилам его мира.
Она шагнула с постели на пол, остановилась перед ним, задрав голову, чтобы продолжать смотреть в глаза.
Увидь меня.
Услышь меня.
Пожалуйста.
В ответ Рик лишь молча покачал головой, взял со спинки кресла свой пиджак и вышел из комнаты.
Глава 15. Рик. Особенные лоты
Каждый раз, когда чей-то муж, сын или друг оказывался подозреваемым, каждый хренов раз Рик слышал одно и то же: «Его подставили. Это не он. Смотрите, ведь все указывает на другого». Потому что куда проще увидеть связи там, где их нет, чем принять правду. Неделю назад Рик бы не сомневался, что это Роза ищет несуществующие доказательства своим фантазиям. Теперь… Черт, теперь Рик сомневался даже в этом. Даже в Пересе. Даже в себе.
Что, если она права? Да, Рик не первый и уж точно не последний агент ФБР, который пошел на сотрудничество с преступником. И что, если Перес совсем не тот порядочный мужик, которым его видели все эти пацаны, приходящие в отдел и берущие с него пример?
Конечно, Рик видел на своем пути продажных копов в Чикаго, выступал свидетелем в деле одного детектива, который работал на известную банду и подставлял тех, на кого ему указывали, или освобождал нужных банде людей, терял улики или орудия убийства. Детектива поймали с поличным примерно через год после начала работы на банду. После этого все его дела подверглись пересмотру.
Черт, если многолетние расследования, работа десятков человек и суды могут ошибаться, то почему такие мстители, как Роза, на сто процентов уверены в своей правоте? Уверенно отдают приказ казнить или под пытками выбивают признания. Рику бы очень хотелось разделять ее уверенность, но он видел слишком много неоднозначных историй и несправедливо обвиненных людей. Так может ли Камилла Вергара быть одной из них?
Роза считает Рика слепым щенком, который верит в лучшее в законниках, но ни хрена, он знает, что все не так безоблачно, что ублюдков хватает по обе стороны закона. Только он всегда считал, что Перес не один из них.
Если не на вере в коллег, то на уверенности, что урода перед собой он точно распознает, держалась половина личности Рика.
Ладно, а если все же прав он? Легко связать все ниточки, если придумывать для них оправдания, но если семья, которую половина Мексики зовет своими спасителями, в итоге превратилась в тех, с кем хотела бороться, и Розе пора это признать? Как Рик ей об этом скажет?
К черту, об этом он сможет подумать позже, когда покинет аукцион, а до той поры ему всего-то и нужно, что держаться от Розы на безопасном расстоянии и не заходить на территорию запретных тем.
Он спустился в холл, где двери особняка уже закрыли. Кто не успел – тот опоздал. На входе посетителям раздавали брошюры с расписанием мероприятий, но свою Рик оставил в номере, а возвращаться туда не планировал хотя бы пару часов. Пусть Роза остынет. Пусть Рик остынет.
Со стойки ресепшена Рик взял новую брошюру. Название аукциона и эмблема в виде распустившегося лотоса и снопа звезд над ним располагались на обложке. С пару секунд Вулф рассматривал эту эмблему, которую в прошлый раз почему-то не заметил, но теперь для верности сфотографировал на телефон. Рик не мог вспомнить какие-то известные компании с такой символикой, разве что, может, какой-то
