рук, одежды и лица подсудимого – исключает подобный перенос.
– По какой причине?
– Потому что подсудимому просто пришлось бы принять душ из соответствующих микрочастиц. По моему опыту, такое большое количество и высокая концентрация ПВ, какие обнаружили на подсудимом, не могло попасть на него способом вторичного переноса. Такого просто не могло произойти. Это неопровержимо свидетельствует о том, что он находился в непосредственной близости от оружия, из которого произвели несколько выстрелов подряд.
Зейдер опять сделал паузу, чтобы эти ответы просочились в телекамеры. Все, вопросов больше не будет. Все дыры, в которые я вроде бы мог пролезть, он смачно залепил, полностью перекрыв наиболее вероятное направление атаки. Я прошептал Дэвиду:
– Включите свой телефон, только по-тихому.
Пока он возился с мобилой – под столом, чтобы не увидел судья, – я нацарапал записку, придвинул к нему по столу и тихонько произнес:
– Только не сейчас. Ждите сигнала.
– Свидетель – ваш, – объявил Зейдер, что прозвучало почти как вызов: «А теперь делай что хочешь. Меня это уже не колышет».
Портер на трибуне даже бровью не повел. Для него это было совершенно рутинное испытание, совершенно рутинное дело, с рутинными же результатами. У него доставало опыта, чтобы прекрасно знать, с какого боку на него могут наехать адвокаты защиты и какие аргументы попробуют пустить в ход. Обычно стандартный метод атаки на подобные свидетельства – это атака на всю цепочку. Портер работал в лаборатории. Сам он образцы не собирал и понятия не имел, какие из них настоящие, а какие – нет, какие загрязнены, а какие собирались и хранились с надлежащим тщанием. Когда защита не может поспорить с наукой, тогда она закидывает удочку другого плана: что наука тут вообще не при делах, поскольку эксперт подвергал анализу загрязненный материал.
Портер сложил руки на груди. Он уже миллион раз все это слышал и был готов абсолютно ко всему.
Но только не к тому, что его ждало.
Глава 44
– Тут вам ловить нечего, Флинн, – прошипел мне Синтон. – Не испытывайте судьбу! Подождите, пока не притащим своего эксперта. Оставьте это до суда.
Впервые за все время я заметил, что Синтон откровенно нервничает. На верхней губе – капельки пота, ручка подрагивает в пальцах. Все, что ему сейчас хотелось, – это свалить отсюда ко всем чертям, прихватив с собой Дэвида. Убить его прямо в суде было совершенно нереально. Если они и впрямь решили от него избавиться, то требовалось для начала вывести его из охраняемого здания хотя бы просто на улицу, где он будет совершенно беззащитен.
Не обращая внимания на Джерри, я решительно встал, чем явно обманул судью Нокса в его лучших ожиданиях. Вид у него был крайне недовольный – на его взгляд, предстояла не более чем длинная и нудная разборка между мной и свидетелем, которая в итоге абсолютно ни к чему не приведет.
Но я-то прекрасно знал, куда мы в итоге прибудем.
– Доктор Портер, в самом начале своего выступления вы упомянули, что у вас за плечами уже более двухсот судебных разбирательств, я вас правильно понял?
– Двести четыре, если считать нынешнее.
– Спасибо, что напомнили. И из всех этих двухсот четырех случаев сколько раз вам доводилось выступать на стороне защиты?
Любой другой из так называемых «независимых» экспертов наверняка уже тревожно заерзал бы – но только не Портер. Он и в ус не подул.
– Ни одного, – безмятежно ответил он.
– Ни одного?
– Совершенно верно.
– Простите, тогда я, наверное, что-то недопонимаю… Вас ведь только что представили, причем от лица прокурора, именно как независимого эксперта! – притворно удивился я.
– Да, независимого. К моим услугам могут в равной степени прибегнуть как обвинение, так и защита. Мой долг – предоставить суду исчерпывающую объективную информацию, и неважно, представители какой из сторон подписывают чеки на выставленные мной счета.
Свою дверь он приоткрыл буквально на щелочку. Но мне главное, чтобы нога влезла – теперь уже не захлопнешь.
– Так что, высказывая свое объективное экспертное мнение, вы должны не обращать внимания на подпись на чеке и основывать свое заключение исключительно на обнаруженных вами фактах, верно?
– Верно.
– Просто ради примера: если сторона обвинения попросит вас вынести заключение, основанное не на фактах и не ваших объективных суждениях, то как вы поступите?
– Лично я сомневаюсь, что любой обвинитель вообще решился бы попросить нечто такое у профессионального свидетеля, но чисто для протокола: нет, я не стану выносить заключения, которое не подкреплено материальными свидетельствами.
– Так что все ваши заключения основываются исключительно на фактах и объективных свидетельствах?
– Естественно.
– И вы не станете базировать свое заключение на предположениях, когда известные факты свидетельствуют об ином, так ведь?
– Именно так, – подтвердил он со вздохом.
Мне было слышно, как Зейдер перешептывается со своими поддужными – наверняка говорит, что я скоро упрусь в стенку.
Я подхватил со стола отчет Портера и быстро отлистал в самый конец – туда, где были подколоты графики содержания различных частиц и веществ в образцах, взятых с лица, рук и одежды Дэвида. Это и были те чисто научные объективные данные, на основе которых Портер, по его словам, и выносил свои заключения.
– Доктор, насколько я понимаю, в ходе своего анализа вы обнаружили наличие частиц достаточно многих веществ и материалов?
– Да. Когда происходит взрыв, мельчайшие частицы, выбрасываемые выстрелом в атмосферу, могут перемешиваться с другими частицами перед тем, как куда-либо осесть, так что иногда захватывают всякий посторонний мусор – например, обычную пыль.
– И три основных признака продуктов выстрела – это частички свинца, бария и сурьмы?
– Верно.
– Наличие бария и сурьмы обуславливается воспламенением заряда в капсюле и основного боезаряда, так?
– В общем и целом, так.
– А частички свинца поступают от пули, в том числе и оболочечной?
– Да.
– Но никаких следов свинца в предоставленных образцах вы не нашли?
– Такие случаи тоже известны. У некоторых производителей пули отличаются более высокой прочностью и стойкостью к истиранию. Основным признаком продуктов выстрела является все-таки высокая концентрация бария и сурьмы.
– И, помимо высокой концентрации бария и сурьмы, ваш анализ показывает и значительное содержание нейлона?
– Да. Не исключено, что на стрелке были перчатки, изготовленные из этого материала. Оседая на перчатках, раскаленные частицы продуктов выстрела иногда способны прожечь нейлон до самой кожи, – ответил Портер, хотя под конец фразы его голос несколько попритух. Доктору пришлось ступить на довольно скользкую почву – я совершенно правильно предположил, что это обвинитель вынудил его таким образом объяснить, почему в образцах обнаружилось столько частиц нейлона и резины. Это значительно облегчило бы ему задачу:
