ответила она. — Отвратительные люди. И они сидели со мной за одним столом, спали в моем доме.
— Возможно, — кивнул Курт. — Какое-то время уйдет на сбор и оформление доказательств, затем дело передадут в суд. Обвиняемые имеют титулы, поэтому могут подать прошение императору. Но не думаю, что это поможет.
— Благодарю вас, герр инспектор, — с достоинством наклонила голову вдова. — Вы и фрау фон Апфельгартен очень помогли нам.
— С вашего позволения, мы уедем после обеда, — сказал Курт.
— Но вернетесь завтра к церемонии?
— Конечно.
Ада бы предпочла, чтобы он ответил «нет» и сослался на срочные дела. Однако со сдержанной улыбкой поблагодарила баронессу за гостеприимство и поспешила за мужем и графом Паулем.
Луиджи Каппони сидел за столиком и раскладывал карты, наверное, пасьянс. Радек Виткович скучающе смотрел в окно, опершись на стену.
— Уже все? — оживился он при виде вошедших. — Кого арестовали?
— Барона де Надашди и графа фон Ауэршперга, — мрачно сказал магистр.
На лице сардинца, забывшего о картах, проступило сильное изумление.
— Невероятно! Но как?
— Об этом немного позже, — покачал головой граф Пауль. — Герр инспектор хочет сообщить что-то еще.
— Я обещал вам разговор с бароном Карелом Витковичем, — почти торжественно произнес Курт и вытянул руку, указывая на Радека. — Можете начать прямо сейчас. Он перед вами.
Луиджи Каппони вертел головой, стараясь осозгать, что происходит. Магистр тоже выглядел сбитым с толку. А вот Ада неожиданно поняла. Недаром ее смущала порой резкая перемена в выражении лица и глаз молодого гостя из Богемии. Как и то, что он свободно гулял по тайнику, словно сам проектировал его. Юному Радеку, никогда не бывавшему в Шенхаузене, такое вряд ли по силам. А вот старому барону Карелу вполне.
К ее удивлению, он не стал разыгрывать недоумение или отпираться. Выпрямился и спросил ровным голосом:
— Что меня выдало?
— Будь я проклят, если знаю, — буркнул магистр, смотря на него, как на приведение. — Но теперь я понимаю, почему Радек так похож на Карела в молодости. Помнится, я думал об этом, когда впервые увидел тебя в этом… обличии.
— Младший внук Карела Витковича умер во Франции, не оставив потомства, — сообщил Курт, чуть улыбнувшись. — И еще немного мелочей. Старику трудно достоверно сыграть молодого. Даже актерам требуются длительные тренировки.
— Подождите-ка, — вмешался Луиджи Каппони, подходя к ним. — Так вот как ты... вы попали в березовую рощу, когда мы приехали туда с Гюнтером. Вы знали про оба тайника!
— Знал о том, который здесь, о втором догадался. Прогулялся по нему и вышел как раз на месте, где стоял мой шатер, — усмехнулся барон Виткович. — Прости, Пауль, я рассказал командорам об услышанном разговоре между тобой и инспектором.
— Зачем? — на лице магистра явственно читалось, что он готов задушить богемского гостя и еле сдерживается. — Почему к тебе вернулась молодость, я не стану спрашивать. Теперь это очевидно.
— Мне стало скучно, — с обезоруживающей беспечностью развел руками барон. — Хотел, чтобы все поскорее закончилось. Я кинул пару фраз графу Иоганну, а он донес до остальных. Согласитесь, скандал в Голубой гостиной вышел роскошный.
Луиджи Каппони медленно обошел его по кругу, пристально рассматривая.
— Сколько времени вы носили венец? — спросил он тоном, каким обычно разговаривают врачи с пациентами.
— Лет пять, но не постоянно. Возникли бы вопросы.
— Они есть у меня, — в голосе магистра послышалась откровенная злость. Нет, почти ярость. Так он не разговаривал даже с задержанными командорами. — И главный из них — какого дьявола ты творишь? Простите, фрау фон Апфельгартен. Я забылся.
Ада готова была извинить, даже если бы граф Пауль выругался, как пьяный сапожник, или стукнул старого приятеля по голове вазой или тяжелым кием. Настолько странно и пугающе смотреть в молодое лицо и знать, что под ним скрывается почти столетний старик.
— Признаю за тобой полное право меня ненавидеть, — с абсолютным отсутствием раскаяния в голосе сказал барон Виткович. — Жаль, что я потерял венец, и теперь он отправится в Сардинию. Проклятый повар, настоящая крыса.
Магистр прищурился, пожевал губами, но промолчал. Возможно, сдержал замечание, что барон не меньшая крыса в истории с реликвией. Он не хранил и почитал ее, а пользовался, чтобы затем попытаться присвоить.
— Вы действительно думали, что легко обманете капитул и синьора Каппони поддельным венцом? — спросил Курт.
— Надеялся, — ответил барон Виткович, ― на то, что дар эксперта из сардинского ордена невелик. Он определит, что реликвия волшебная, и на этом все. Отдал за иллюзию столько же денег, сколько за подделку. Но смерть Лютера огорчила меня. Его дед был моим близким другом. А вот кража фальшивого венца оказалась на руку. Только я не мог понять, как это получилось у вора. Поэтому сначала пообщался с родственником инспектора, затем с экспертом. Ты вызвал у меня подозрения, — посмотрел он на Каппони, — Из-за дара. В конце концов, погуляв по тайнику в замке, я решил проверить руины. И план Лютера стал ясен, но делиться этим я ни с кем не собирался. После похорон я вернулся бы в Богемию. Если бы не... Ну, право же! Вы все на меня смотрите, будто я восстал из мертвых.
— Так оно и есть, — сказал Каппони. — Возможно, если бы не венец, вы бы уже скончались от старости. Магистр фон Меренберг!
— Да?
— Я попрошу отца собрать капитул. Реликвия слишком могущественна. Если вы не передумайте ее передавать, за что я не буду вас винить, необходимо решить вопрос хранения. Чтобы не получилось, как в этот раз.
Карел Виткович только поднял глаза к потолку.
— Мудрое решение, — кивнул граф Пауль. — Я тоже соберу капитул. Два моих командора ждут суда, а Хранитель традиций и реликвий потерял доверие.
— Ты лишишь меня звания? — спросил барон. — Как Карела или как его правнука Радека?
— Обоих, — пообещал магистр. — Быстрая якобы смерть и передача титула не помогут. Еще одна пакость с твоей стороны, и я не только исключу тебя из ордена, но и обращусь в отдел колдовских преступлений. В Богемии его упразднили, но имперский остался. Скандал, после сегодняшнего, как ты понимаешь, меня не остановит. А теперь прошу простить, господа, оставлю вас. Могу я забрать
