от игрока, шантажиста и неудавшейся жертвы к убийце случился слишком быстро. Не хотела бы Ада быть на его месте.
— Но как же... — начал безобразный граф и захлопнул рот.
— Барон немного опоздал, — с холодной улыбкой посмотрел на него Курт. — Буквально на несколько секунд. Но этого хватило, чтобы болт из арбалета угодил в другого человека. — Он перевел взгляд на Иштвана де Надашди. — Вы не погнались за наемником и подошли к барону Лютеру, чтобы помочь. Но что увидели в его руках? Венец Луки. Реликвию, которая должна была принести новое начало в орден. Вы не меньше магистра ждали унии, и были фанатично преданы Мечникам Христовым. Буквально за мгновения на вас обрушилось понимание. Один из командоров послал к вам убийцу, а другой перечеркнул ожидания и покусился на то, во что вы верили.
Иштван де Надашди превратился в истукан, вцепившись в подлокотники кресла скрюченными пальцами, украшенными перстнями. Казалось, он перестал даже дышать.
— Врач жандармерии, как и герр Маннер, будущий бакалавр медицины, сошлись во мнениях, что барон Лютер умер не сразу, — безжалостно продолжил Курт. — Но почему он не позвал на помощь? Не использовал свой небольшой шанс на выживание? Разъяренный предательством своих идеалов барон де Надашди помешал этому. Думаю, он в сердцах ударил барона Лютера, тот потерял сознание и со временем истек кровью. Убийца забрал венец и вернулся в шатер. Снял куртку, которая, как он полагал, могла быть запачкана кровью, завернул в нее реликвию. А когда приехал в замок, то просто спрятал их у себя в комнате. Он знал, что рощу вокруг лагеря обыщут, часть замка тоже. А вот до личных помещений дело не дойдет.
— Я не убийца, — процедил барон Иштван, с трудом разлепляя губы. — Грехи графа Иоганна и барона Лютера довели до этого. Их и судите.
— В вашей комнате нашли куртку с оторванной пуговицей, — сказал Курт. — Уверен, это та, которую мы достали из кулака покойного. И копию венца Луки.
— Ну и что? — зло блеснул глазами венгерский пэр. — Граф Иоганн ненавидит меня. Он подложил эти вещи.
— Ты совсем страх потерял! Проклятый хлыщ! — взревел безобразный граф, подскочил, но тут же упал обратно в кресло. Лицо его заливал пот, губы тряслись, — Дайте воды, мне дурно.
Никто не шелохнулся. Подавать воду пришлось Курту, который на секунду опередил Аду. Каким бы человеком ни был граф и чтобы он ни натворил, если он умрет прямо здесь от удара, никому лучше не станет.
— Это прискорбно, но он прав, герр инспектор, — сказал граф Пауль. — Вы не может знать, кто надевал эту куртку. Я слышал об отпечатках пальцев. Но с венца их наверняка стерли.
Ада покосилась на реликвию. Вот зачем ее завернули в бумагу. Есть надежда, что там есть следы того, что его держал в руках тот, кто не должен был.
— Есть еще кое-что, — ответил Курт, возвращаясь на место. — Посмотрите на барона де Надашди. На его роскошную одежду. Какая-то выглядит более вычурной, какая-то менее. Но вся она оставляет следы напыления нитей. Горничные заметили при чистке. Я увидел это, когда барон встал со стула в кабинете после допроса. Спинка была покрыта мелкой серебристой пылью. Похожая есть на куртке с оторванной пуговицей изнутри. Думаю, не составит труда определить, откуда она. Отпечатки с последнего найденного венца мы тоже снимем. Но, думаю, куртки будет достаточно, чтобы дело передали в суд.
— Попался, — с трудом, но злорадно прохрипел граф Иоганн, вертя в руках пустой стакан.
— Кто бы говорил, — укоризненно сказал магистр. — Вы стоите друг друга.
Иштван де Надашди медленно провел ладонью по расшитому рукаву пиджака, затем поднес ее к глазам и что-то растер между пальцев.
— Какая глупость, — пробормотал он. — Напыление, пуговица и кот. — Он поднял взгляд на Курта. — Я пытался избавиться от пристрастия к картам. Старался не играть. Ходил к специалистам по нервным болезням. Даже нашел носителя дара. Но разве можно так просто убрать то, что въелось в душу и разрушало ее день ото дня? А со смертью Лютера от нее ничего не осталось. Впрочем, — блеснул он глазами в сторону графа Иоганна, — некоторые ее лишились давным-давно. И раз уж меня перед казнью ожидают скандал и позор, я не буду молчать.
Безобразный граф прорычал что-то невразумительное. Видимо, на большее у него не осталось сил.
— Вы сможете идти? — посмотрел на него Курт.
— Вы обманули меня, — сказал граф, с трудом поднимаясь с кресла. — Притворились, будто мне ничего не угрожает.
— Я же не мог допустить, чтобы вы снова сбежали, — пожал плечами Курт, подошел к двери и стукнул в нее два раза. На пороге тут же выросли четыре жандарма. — Барон Иштван де Надашди и граф Иоганн фон Ауэршперг, вы задержаны по подозрению в убийстве барона Лютера фон Шенхаузена. А также в причастности к краже и шантажу. Вас отвезут в жандармерию Санкт-Пельтена, куда вы сможете вызвать адвокатов. Проследуйте, пожалуйста, на выход.
Когда изрыгающего проклятия графа Иоганна и бледного молчаливого барона Иштвана увели и унесли сюртук с завернутым в бумагу фальшивым венцом, Большая гостиная на некоторое время застыла, словно муха в янтаре.
Курт задумчиво побарабанил пальцами по спинке стула. Ада очень хотела встать и размять затекшие ноги, но не хотела делать это первой.
— А что будет со мной? — прервал молчание князь Готфрид.
— Вас ввели в заблуждение, за это не отправляют в тюрьму. Граф фон Ауэршперг опасался затевать убийство в одиночку, ему требовался соучастник. — Курт помолчал. — Впредь я бы советовал вам быть осторожнее.
— Спасибо, — прошептала Изольда, но Ада ее услышала.
Кот спрыгнул на пол, потянулся, выпуская когти, широко и с удовольствием зевнул. Люди, словно разбуженные, зашевелились и заговорили.
— Герр Пушель, несомненно, заслужил гусиную печенку к обеду, — сказал Йозеф.
— Кстати, магистр фон Меренберг, — обратился к нему Курт. — Не пройдете со мной и супругой в бильярдную?
— Еще что-то? — устало спросил он, потирая виски. — Ощущение, что на мои плечи упала каменная глыба.
— Небольшая формальность, — утешил его Курт.
— Что с ними будет? — Гюнтер поднялся на ноги и помог встать баронессе.
— Надеюсь, что отрубят головы, — резко
