той глупой презентации я застала Джоани с Колином, они ругались – ругались всерьез, потому что Колин купил билеты на отдых как нарочно на день рождения ее бабушки. Приятно было посмотреть для разнообразия. Конечно, потом Джоани передо мной извинилась. Ей стало очень стыдно. Она забыла обо мне, вспылила. Я сказала: ничего, у всех случаются ссоры, у нас и похуже бывают.
А разве нет? Я ему совсем не интересна, он только надо мной потешается и следит, чтобы общалась с теми, с кем он разрешил. Пенелопа его ни капли не волнует, здесь тоже ничего нового. Господи, он у меня все отнял, я – пустое место, никто. Я ради него всех бросила, даже лучшую подругу, Том казался мне очень искренним. А на деле такая же фальшивка, как и все в этом городе. Вот бы он исчез! Меня одно его присутствие раздражает! А как сопит во сне! Терпеть не могу. Невыносимый человек.
И так далее, и так далее – разделывала его, как мясник свинью; он лежал со вспоротым брюхом.
Как ни странно, он ничего не почувствовал. Словно наблюдал со стороны, читал клевету о каком-то другом муже.
Но этим не кончилось, нет.
Все. Я отыскала Пери. Похоже, она сменила номер. Не знаю, что на меня нашло. Мне так… одиноко? Я знаю, какая она, знаю, что она сделала. И все равно скучаю. С ней я радовалась жизни. Порой кажется, будто я сто лет ничего не чувствовала.
Это предательство стало последней каплей. Тогда он захотел разорвать жену на куски, сожрать ее без остатка.
Десять лет назад Том с Пери любили немного помучить женщин во время секса. Уже через полгода после знакомства они стали приглашать случайных девушек, которых находили в баре. Но легкие победы не приносили радости.
Однажды, когда они остались вдвоем, Пери взяла в постель маленькие безобидные ножницы.
– Порежь меня, милый.
Он рассмеялся, забрал ножницы – буквально игрушечные, – и разрезал воздух.
– Я серьезно. – Она протянула к ножницам сильную руку. – Проколи кожу.
Он снова рассмеялся, повесил их на мизинец; в сравнении с его пальцами лезвия были совсем крохотные.
Взгляд Пери потемнел, она вырвала ножницы, у Тома даже палец хрустнул. А потом вонзила ему в бедро, оставила порез размером с монетку. Он понять ничего не успел, а она уже вылизывала кровь горячим языком, затем поцеловала его окровавленными губами. Это бесстыдство, а не сам порез, его безумно завело. Он захотел еще.
Вскоре Том начал фантазировать, как сам причиняет боль другим.
– Я все устрою для тебя. Для нас, – прошептала Пери.
Поначалу он не поверил. А она устроила, и фантазии воплотились в жизнь.
Пери бесстыдно ставила себя на первое место, но делилась с Томом своей властью, и ему тоже так захотелось. Он всегда фантазировал, как подчиняет себе девиц, которые ему отказали в школе, кривили ротики при одной мысли о свидании с Томом Ньюберном. А с Пери он мог исполнить свою мечту.
Она поставляла девушек и другим мужчинам. Влиятельным мужчинам. Делилась остатками своих постельных побед с богачами, которые слюной исходили при мысли о сексе со стройными молодыми девушками – не проститутками, а обычными девушками, которых отыскала для них Пери. Том и эти мужчины хотели развратничать с девушками, которых могли запросто встретить в повседневной жизни. Хотели скромных, домашних.
Том и эти мужчины платили девушкам за молчание. Поначалу все шло гладко – в основном потому, что Том любил Пери. Любил то, как себя чувствовал рядом с ней. Радовался, что она видела в нем задатки. Что стал намного сильнее с тех пор, как она появилась в его жизни. Однако никогда не признавался: Пери его слегка пугала. Можно ли так бояться женщины?
Он познакомился с ней в клубе, когда последний год учился в бизнес-школе и пошел развлечься с коллегами из венчурной компании, куда позже устроился работать.
Том в ту пору только-только освоился в жизни. Он лишь на курсе экономики понял: чтобы добиться успеха, необязательно быть здоровяком и колотить соперников. Если упорно трудиться, упорнее остальных, можно стать первым, обойти отца и брата. Обойти всех, кто издевался над ним в детстве.
В клубе он хорошо нюхнул, перепил текилы. Легче не стало. Хотелось поскорее сбежать от грохота музыки и чужих голосов, подпевающих незатейливой песне.
Похоже, она издалека почувствовала его растерянность, подошла к нему, стройная красавица, и предложила потанцевать, потянула на танцпол, подальше от столика с выпивкой, которую заказали друзья. Движения Пери были сильными, ритмичными, как биение его сердца; она прижалась к нему, и у него сразу встал, как в тринадцать, когда он смотрел в подвале отцовское порно, записанное поверх боксерских матчей – мать их ненавидела и трогать кассеты не стала бы.
– Расслабься, – прошептала Пери ему в ухо, облизнула мочку, проскользнула языком внутрь. И Том расслабился, мгновенно. Танцевал в ее объятьях с закрытыми глазами, наслаждался музыкой, движениями тела Пери.
Вскоре они начали встречаться. Она помогла ему привлечь инвесторов для «Снапи». Научила, как говорить с людьми, как получить нужное. Она в него верила, верила в его упорство.
Пери быстро прискучил даже дикий садистский секс, мимолетные встречи с перепуганными, растерянными девушками, которые не понимали их с Томом, не понимали их желаний. Они и соглашались-то робко, дрожащими голосами. А Пери хотела привести в отношения третью, которая подчинялась бы ей, но не зажималась.
И нашла Одилию.
– В ней что-то есть, – убеждала Пери. – Она нам поможет, сблизит нас.
Одилия прекрасно ей подходила: кроткая, милая, податливая – такой можно вертеть, как хочешь. Только для начала нужно было втереться ей в доверие, привязать.
Позже Том познакомился с Одилией, и Пери потеряла обоих.
Она пришла внезапно – вспышка желания, какой Том не испытывал много лет, даже с Пери. После поцелуя на пляже они с Одилией начали видеться тайно, в обеденные перерывы, второпях занимались сексом в машине, как подростки, подстраивались под непредсказуемое расписание Пери. Одилия была совсем не такой, как она – мягкой, наивной, покорной. Ни одна женщина так на него не смотрела. Снизу вверх, точно он мог все на свете. А еще она была очень старательна, жаждала внимания, как собачка. С Одилией он понял, на что способен без Пери. Он больше в Пери не нуждался.
Да, когда-то ему нравилась ее властность, ее готовность исполнять его темные, тайные желания. Однако вскоре восхитительная новизна улетучилась, он пресытился. Захотел нормальной домашней жизни, тем более что продвинулся в профессиональном плане. Рискованные садистские удовольствия больше
