не будоражили. Знакомые любили Пери, потому что она была им полезна, но они тоже вскоре от нее устанут.
Однажды в укромном уголке парковки Том открыл Одилии неприглядную правду. Одилия сидела на нем; оба были без одежды, тяжело дышали друг другу в лицо. Том откинул сиденье, отодвинулся.
– Можем не прятаться, она сама этого хочет, – тихо признался он, отвел глаза.
Одилия удивленно моргнула, нахмурилась.
– Ты о чем?
Он поднял глаза к потолку, разглядывал серую обивку салона.
– Пери это все и задумала. Не хватает только ее самой, с нами. Она хотела тебя подготовить, пригласить в наши отношения, чтобы мы над тобой доминировали. – Одилия слезла с него, голая села на водительское сиденье; ее лицо помрачнело, руки стиснули руль, словно она собиралась завернуть за куст и увезти их прямо в океан.
– Но я этого больше не хочу. – Том повернулся к ней лицом. – Мне нужна только ты.
Одилия молча смотрела вдаль. Потом надавила на середину руля; клаксон завыл, распугал всех птиц на деревьях.
– Эта тварь меня использовала, – пробормотала она, глядя прямо перед собой. – И тебя использует. Пери тебя таким сделала, Том. Со мной… со мной ты станешь другим, – решительно заявила Одилия, подвинулась к нему. – Хочешь быть со мной? – В ее голос вернулась робость, мольба, точно она боялась ответа.
Том твердо посмотрел на нее, кивнул.
– Да.
– Тогда мы ее бросим.
И бросили. Если подумать, то довольно жестоко – отвели ее на пляж за домом Беннингтонов и приперли к стенке. День выдался на удивление хмурый, дождливый.
– Я вас создала, – яростно проговорила Пери. Том думал, она швырнет им вслед камень, возьмет на берегу побольше и швырнет. Но нет. Пери не сдвинулась с места, стояла прямо и гордо, несмотря на первые капли дождя, только волосы ее шевелились на ветру. – Я думала, вы меня любите! – Голос ее растворился в шуме волн.
А после она исчезла из их жизни, из Нью-Йорка. Одилия поняла: Пери ее обманула, сдружилась с ней якобы от чистого сердца, а сама хотела обхитрить. Теперь Одилия считала ее злодейкой, которой не место в их с Томом жизни, пусть она их и свела. Правда, Одилия не подозревала, что Том заплатил Пери. Превратил в очередную девицу, которой воспользовались и отправили восвояси.
Наедине с собой Том иногда вспоминал об этом и стыдился. Стыдился того, что они с Пери делали, винил ее за этот стыд, ведь она вытащила на свет его запретные желания, заставила их воплощать.
Когда Том и Одилия поженились, он установил жесткое правило: во-первых, общаться они будут только с ограниченным кругом лиц, чтобы не всплыли старые прегрешения Тома, а самое главное – они не будут вспоминать Пери, общаться с ней, искать ее.
Одилия это правило нарушила.
Глава 6. Вера
Сейчас
Куин нашел Калипсо Роджерс.
Без особого труда. Неудивительно, с таким-то именем. Но она его заблокировала. Чего он только ни пробовал, а она всякий раз избегала разговора с ним. Правда, однажды ему на электронную почту пришло письмо:
Уважаемый мистер Сан!
Хватит. Прекратите. Уверяю, с вами никто говорить не согласится. Никто об этом ничего не знает. У меня своя жизнь. Если и дальше будете меня беспокоить, я напишу на вас заявление. Вы не оставляете мне выбора.
– Если никто якобы ничего не знает, то почему откажутся со мной говорить? Есть же причина.
Я захожу в соцсети Калипсо. Симпатичная, живет хорошо. «Мазерати», безвкусный особняк, дочки-близняшки, усатый муж. Переехала в Колорадо, не работает. Муж занят в сфере медицины. Родители из Вайнека, рабочий класс. Родители мужа владеют заправочной станцией в Южной Каролине.
И откуда у нее «мазерати», гараж на четыре машины? Гадать можно сколько угодно, разговаривать с нами она не хочет.
Под конец июня Куин вдруг спросил:
– Ты еще злишься на Тома?
К его большому недовольству, коллажами я теперь занимаюсь в гостиной, и на ковре повсюду бумага, клей, глаза и уши.
– Очень. Зла, как никогда. И на Одилию тоже. Зла на всю айтишную братию, которая покрывает мужчин вроде Тома. Зла, что ничего плохого не сделала, но потеряла работу. У нас ведь в обществе как все устроено? Не приведи бог у женщины насыщенная личная жизнь! Я такая злая, весь город спалила бы одним выдохом, как дракон.
Куин опускается на колени, заглядывает мне в лицо.
– Ты не против, что я этой историей занимаюсь?
Кладу на пол ножницы, смотрю ему в глаза.
– Если бы не эти дебильные коллажи, я бы дыру в земле пробила, честное слово. Разумеется, не против. Я на все согласна, лишь бы дальше спокойно жить.
Куин покорно кивает и уходит к себе – наверное, продолжать поиски.
Я и правда очень зла, просто в ярости. Хорошо, что Куин так увлечен. Но чем сильнее погружаюсь в себя, в свое искусство, тем лучше понимаю – статья должна быть обо мне, а не о «Снапи». Что бы там Куин ни нарыл, прежде всего пусть восстановит мою репутацию. Его статья должна помочь в первую очередь мне. Я ведь нашла фото, направила его в нужную сторону. Он передо мной в долгу.
Теперь он ищет Пери. Только ее нигде нет, даже под именем Тельмы. Помню, Брендон Ньюберн упомянул, что у нее имя какой-то греческой богини, если мы об одном человеке говорим, конечно, однако Куин все равно ничего не может найти. Встречалась с Томом и исчезла… Может, из-за него и исчезла.
В отчаянии пишу Пейдж, прошу узнать у Джексона, какая у Пери фамилия. Он говорит, что знать ничего не знает. Так бы и дала самой себе оплеуху; ну почему не спросила его, когда была возможность? А теперь даже если спрошу, он ответит то же самое. Джексон защищает Пейдж, а мы с Куином сверяемся с картой, разорванной на куски. Однако Куин не сдается. Говорит, все равно ее вычислит, и я верю.
А я тем временем осторожно, очень осторожно делюсь в «Инстаграме» своими коллажами – теми, которые не слишком очевидно обо мне и Одилии. Я создала новый аккаунт, полное имя не стала указывать. Поддержка есть. Как и предсказывал Сэм, люди хотят купить футболки, кружки и сумки с моими принтами.
А у меня планы посерьезнее.
Лежу как-то с ноутбуком на животе, публикую свои работы в «Инстаграме», а Куин врывается без стука. Даже не знала, что он дома. Потный, красный, словно бежал из самого офиса.
– Нашел ее! – восклицает он, задыхаясь от бега, да и
