очень удобно, но она не хотела его отпускать.
– Что ты делаешь?
Лира считала, что это и так очевидно.
– Измеряю твой пульс. – Он выглядел таким спокойным, невозмутимым – но вот его сердце бешено колотилось. – Если я переверну твое запястье, – прошептала Лира, – если я посмотрю на твои часы, что я увижу?
Она не стала ждать, когда он ответит. Лира попыталась снова перевернуть его запястье, но Грэйсон помешал ей свободной рукой. Так они и сидели в кровати, в молчаливой борьбе, ее рука на его руке, его вторая рука – на ее, никто из них не произнес ни слова.
– Не смотри. – Грэйсон сдался первым. Его голос дрогнул. – Я прошу тебя, не смотри. – Он весь вытянулся в струнку. – Как когда-то просил Эмили не прыгать.
У Лиры защемило на сердце, но сейчас настойчивый голос Саванны шептал ей предостережение. Предостережение, о котором она благополучно забыла и ни разу не вспоминала с тех пор, как они вернулись с яхты.
«Когда все будет сказано и сделано, когда это будет важнее всего…»
Лира опустила голову, чтобы посмотреть на его часы.
Глава 70 Грэйсон
Грэйсон повернул запястье, пряча экран своих часов от Лиры. Он понятия не имел, о чем говорилось в послании, которое он только что получил, но в последних сообщениях, которые он отправил, говорилось о том, что Тоби знал – и не только о Иви.
Об Элис. Элис, которая, если верить Лире – а он верил Лире Кейн душой и телом, – могла быть там в ту ночь, когда умер отец Лиры. Грэйсон вспомнил, как Джеймсон говорил о том, что его накачали наркотиками, что он почти ничего не помнил, что о той ночи в Праге остались лишь обрывки воспоминаний – и ощущения по большей части, почти ни единой детали. Грэйсон еще тогда подумал, что на самом деле Джеймсону известно куда больше, вернее, его подсознанию – например, о каллах, – но в тот момент он не уловил связи между странными фрагментарными воспоминаниями Джеймсона и Лиры.
Что, если она не подавляла в себе эти воспоминания? Что, если кто-то заставил ее забыть?
Лира Каталина Кейн, сидевшая напротив, смотрела вниз, но она все еще не могла посмотреть на экран его часов – пока не могла. Грэйсон отпустил ее руку и вывернул свое запястье так сильно, как только мог в ее хватке.
– Забавно, – произнесла Лира, снова поднимая на него свои янтарные глаза. – Став участником «Грандиозной игры», начинаешь понимать, когда что-то упускаешь.
Она сглотнула. Грэйсон попытался отдернуть руку, но Лира сжала свою еще сильнее.
– Не смей, – сказала она.
– Лира. – Грэйсон не смог заставить себя произнести еще хоть слово. Больше никакой лжи. Больше никакой полуправды.
– Покажи мне, что там написано. – Голос Лиры задрожал. – Покажи мне, Грэйсон.
Слова застревали в горле, но ему все-таки удалось выговорить:
– Я не могу этого сделать, Лира.
Она отпустила его запястье:
– Тебе что-то известно. И твоим братьям и Эйвери, да? Об Элис. Тогда, на яхте, после того как ты поговорил с ними про каллу, я поверила тебе, когда ты сказал, что это ерунда, что они ничего не знают. Я доверяла тебе.
– Знаю. – Сейчас Грэйсон, как никогда, хотел коснуться ее. – Если только ты…
– Не стоит, – выдавила она сквозь зубы. – Покажи мне свои часы, Грэйсон.
Он попросил ее не смотреть. Лира не послушалась, хоть он и отвернул часы, прежде чем она успела прочитать сообщение. И теперь это она просит его.
Грэйсон медленно развернул запястье. И они оба посмотрели на отправленное ему сообщение:
«О. М. нашли».
Алиса нашла Одетту. Послание оказалось не таким компрометирующим, как опасался Грэйсон, но Лира прокрутила выше.
– «Тоби что-то знает», – прочитала она. – Речь не про Иви, это очевидно. Так что же именно знает твой дядя Тоби, Грэйсон? Что-то о своей матери? Об Элис?
Я пытался защитить свою семью, защитить тебя. Но Грэйсон прекрасно понимал, что Лира не поблагодарит его за это.
– И Одетту нашли? Она что, терялась? – Вопросы так и сыпались из Лиры, один за другим. – Я ничего не понимаю. Помоги мне понять, Грэйсон. – Лира дала ему секунду – лишь секунду, – чтобы ответить. – Почему твоя семья считает меня помехой? Угрозой?
– Они не считают тебя угрозой. – Голос Грэйсона оставался ровным, несмотря на то, что в груди как будто что-то оборвалось.
– Если я не представляю угрозы… – Выражение золотисто-карих глаз Лиры изменилось, когда она осознала смысл сказанного. – Элис. Она угроза. А я помеха, потому что знаю, что она жива. Значит, Одетта тоже помеха, полагаю, раз это она нам обо всем рассказала. А ты…
Грэйсон перебил ее.
– А я, – сказал он Лире срывающимся голосом, – всегда буду стоять между тем, кто мне дорог, и краем обрыва.
Лира посмотрела на него:
– Я не хочу твою защиту.
Грэйсон понимал это. Она хотела его. И хотя он точно знал, чем все это закончится, он не смог удержаться от ответа:
– И тем не менее я все равно буду тебя защищать.
Долгое время Лира просто смотрела на него, а потом слезла с кровати и встала рядом, широко расставив ноги:
– Меня ждет игра.
На протяжении многих лет Грэйсон из раза в раз не мог заставить себя побежать. Риск потерять кого-то был слишком велик. Но сейчас он в мгновение ока вскочил с постели.
Он подошел к Лире. Нет, подбежал к ней.
– Нас ждет игра, – сказал Грэйсон.
Четыре или пять мучительных секунд Лира стояла неподвижно и молчала, а затем подняла глаза и посмотрела на него так, как смотрела в тот первый раз, когда он прикоснулся к ней, – на руинах старого дома, когда его рука легла на ее плечо.
Это было предупреждение, пронзительное и откровенное.
– Я не собираюсь останавливаться, – решительно заявила Лира. – Ты ведь знаешь это, да?
Она не собиралась прекращать поиски ответов. Она не собиралась прекращать докапываться до истины.
– Я не собираюсь останавливаться, – повторила Лира, ее настойчивость не уступала настойчивости любого Хоторна. – И когда семья Хоторн и я окажемся по разные стороны баррикад… – Она протиснулась мимо него и вышла из бального зала. – Мы оба знаем, что ты не выберешь меня.
Глава 71 Рохан
Сожги все мосты. Рохан наблюдал за Лирой Кейн издалека. Она бежала, и она была одна. Возможно, его предупреждения наконец-то возымели действие. А может, и нет. В любом случае здесь не было ничего личного. Стратегия есть стратегия.
Люди были средством
