«Интересно…»
«Объект – Микешко Михаил Матвеевич, тоже хорошо вам известный. Год рождения…»
«Я в курсе, Аналитик. Передайте согласие».
«Простите, дорогой друг, но в этот раз вас ничуть не волнует сумма вознаграждения?..»
«Спасибо, что напомнили, Аналитик. Старею, должно быть. Совсем склероз проклятый замучил…»
Даша проснулась от звонка телефона. Школьная приятельница ничего не стала объяснять, только крикнула в трубку:
– Включай радио!..
Даша на цыпочках, чтобы не разбудить родителей, побежала на кухню, где у них стоял трёхпрограммник.
– Учёный мирового масштаба, скончавшийся несколько лет назад… – сказал диктор. И перешёл к сообщению об очередном взрыве.
Даша вернулась в комнату, к телефону.
– Про тебя говорили, – объяснила подруга. – Сначала про твоего дедушку, какой он знаменитый академик и всё такое, а потом про тебя. И ещё про презентацию. В Доме учёных! Ты чего не приглашаешь, а? Совсем загордилась?
– Да ну тебя, – засмущалась Даша. – Это не я устраиваю, а… власти. Городские. И издательство… Которое деда Диму решило… И вообще, я не знаю… Может, придёт несколько человек… В спонсоры записаться…
– Ага, знаем-знаем. Несколько человек, – не унималась подруга. – Скажешь, ты и в «Ведомостях» статью не читала?
– Не читала, – созналась Даша. – Мы не выписываем…
– А мы выписываем, для папы, он у нас коммунист недорезанный. Я буду читать, а ты слушай. Слушаешь? Даша села на кровать, поджала ноги и закуталась в. одеяло. Она знала подругу. От пресловутого банного листа было куда проще отделаться.
– «…Имя академика Новикова хорошо известно каждому петербуржцу. По его учебникам учатся в школах и вузах, а найденные им древнейшие берестяные грамоты являются гордостью музеев страны. К сожалению, ни при советской власти, ни при так называемой демократии никто так и не вспомнил о его философских работах. Лишь незначительная часть их была в своё время опубликована в ученых записках нескольких провинциальных педагогических институтов… Возможно, даже и к счастью, потому что западные акулы книгоиздания давно охотятся за научным наследием академика. Теперь у нас наконец появилась твёрдая уверенность, что оно не уплывёт в чужие руки, как, к сожалению, уплыло уже очень и очень многое. Нашлось отечественное, петербургское издательство, которое заявило о готовности немедленно приступить к публикации трудов великого россиянина. Известный коммерсант, скромно пожелавший остаться инкогнито, уже сделал солидный взнос на подготовку многотомного издания… Дело за остальными! В Доме учёных на Неве должен состояться благотворительный приём-презентация. Там будет объявлено о подписке пожертвований на публикацию рукописей почётного петербуржца. Учредителями вечера являются городская администрация совместно с издательством „Интеллект“…» Ну? Дошло?.. – спросила подруга, прервав чтение.
– Постепенно доходит…
– Здесь и про тебя опять есть. Вот: «Долгие годы наследие академика Новикова считалось безвозвратно утерянным. Лишь нескольким энтузиастам по крохам удалось собрать кое-какие его выступления и статьи…»
– Ну, это они заливают, – возмутилась Даша. – Тоже, нашли пропавшую грамоту! Лежало себе, никому даром не было…
– «…Но когда за поиски принялась Дарья Владимировна Новикова, подлинная наследница академика, в том числе и в смысле духовном, рукописи наконец отыскались…»
– Залезла на шкаф и чемодан оттуда стащила! – перебила Даша. Хотелось звонить в «Ведомости» и требовать немедленных опровержений. Глупо, конечно.
– А я так за тебя рада, Дашка! Может, они чего и приврали, но дед у тебя правда был классный. Всегда мне конфетку… А мне сладкое тогда нельзя было, я её в карман – и домой потихоньку… Ну так как всё-таки? На презентацию пригласишь?..
Чем ближе придвигался великий день, тем больше Даша беспокоилась и боялась. Чуть не хуже, чем перед защитой.
– Дашенька, вам нужно не просто появиться, а ПРЕДСТАТЬ, – убеждал её Гнедин. В последнее время он стал звонить почти ежедневно. – Вы же как-никак будете главной персоной. Королевой бала, извините за выражение. У вас есть королевское платье?..
Он даже предложил отвезти её в спецателье, перешедшее смольнинским работникам по наследству от проклятых партократов, известных любителей привилегий… но вот это была его большая ошибка.
– Чего-чего?.. – возмутилась Тамара Андреевна. – Чтобы какой-то Гнедин тебя к каким-то портнихам? Это при живой матери?..
Гриппозный больной был мигом согнан с дивана, служившего, помимо своих основных функций, археологическим запасником фамильного гардероба. Там хранились – как выбросить? – Дашины ползунки и её же пелёнки. Хранились, вероятно, в расчёте на будущих внуков. А ещё там лежали бабушкины, чуть ли не довоенные, чудом сохранившиеся платья. И мамины девичьи, шестидесятых годов. Тамара Андреевна, давно обзаведшаяся «интересной полнотой», ни в один из своих бывших нарядов теперь не вместилась бы даже после месячного голодания, но Даша, по счастью, была точным повторением её самой в молодости. Пришлось безропотно примерять платья одно за другим, пока наконец мама не остановилась на тёмно-зелёном, скроенном из нестареющего крепа:
– Вот. Новое – это хорошо забытое старое. Я в журнале принцессу Диану в точно таком видела. И строгое, и элегантное, и как раз по тебе… И воротничок… Ну вот разве что здесь чуточку… Теперь такое разве сошьют? Теперь и материалов таких нет, сплошная синтетика. Южнокорейская. С блёстками! А на манекенщиц один раз посмотришь, и сразу в петлю охота. Порнография да и только! Где ножницы?..
«У настоящего мужчины должна быть хорошая машина, хорошая дача и красивая женщина», – учил когда-то папахен. И был прав. Только с одним уточнением. Не просто женщина, любовница, тёлка… Жена! Гнедин с содроганием вспоминал об Ирине, потом представлял на её месте Дашу, и сердце начинало биться быстрей. Вот какая жена – настоящая награда мужчине. Как медаль олимпийскому чемпиону!..
Презентация в Доме ученых стремительно разрасталась в событие городского масштаба. В этакий праздник петербургской культуры. Уже не только по городскому радио, а и по российскому о нем каждый день говорили. Потом взяли у Даши интервью. Прямо по телефону. И тоже выпустили в эфир.
Гнедин слушал его и ловил себя на том, что любуется Дашей. Какая она умная и рассудительная, как чётко формулирует каждую мысль… Какое там Ирине – до неё, пожалуй, самой Инке Шлыгиной весьма далеко…
Естественно, он за ней заехал на «Вольво», и она поднялась по ступеням Дома учёных действительно как королева – в том самом бабушкином тёмно-зелёном, в бабушкином же колье из белого полированного янтаря… Георгий Иванович Храбров ждал их у порога. Даша узнала его и растерянно улыбнулась ему, и генеральный директор так и расцвёл. Боже, сколько народу вокруг!.. Сколько взглядов!.. Любопытных, восторженных… и ещё, наверное, тех, которые вежливыми и доброжелательными только казались… Тех, о которых предупреждала мама, оставшаяся «блюсти» больного родителя… И вот он – банкетный зал и собравшаяся в нём блестящая публика. Бомонд. Даша наконец справилась с волнением и начала различать лица, и многие показались знакомыми – она видела их по телевизору, но никогда не надеялась познакомиться лично. А вот теперь известные артисты, учёные, бизнесмены сами подходили к ней и первыми приветствовали её…. Оглядевшись, Даша заметила поодаль академика Лихачёва, сидевшего в кресле. Дмитрий Сергеевич словно бы с некоторым удивлением осматривался кругом. Он вдруг показался Даше таким же «инородным телом» на блистательном празднике, каким и она сама себя чувствовала. Когда-то он часто заезжал к дедушке в гости, да и теперь не забывал Новиковых, звонил… Даша подбежала к нему и поклонилась:
– Здравствуйте, Дмитрий Сергеевич!.. Лицо академика ожило:
– Дашенька… Как ты выросла… Здравствуй, девочка. Давно я тебя… Ну до чего ты на Митю молоденького стала похожа…
Даша чуть не расплакалась и подумала, что лучшего комплимента ей уже никто не придумает. Речи, к счастью, оказались короткими, и, как теперь принято, остроумными. В той мере, в какой ораторы оказывались на это способны. Говорили, что дедушкина берёста запалила костёр всемирного интереса к древнерусской культуре. А монах Иоким, посылавший грамотки монахине Анне, убеждая её прийти-таки на любовное свидание к стогу, не догадывался, что спустя восемьсот лет его скромные писания встанут в один ряд с «Декамероном» Боккаччо…
Кто-то добавил, что главные открытия академика оставались всю его жизнь неизданными, и лишь теперь… всю космическую высоту его мысли… Благодаря «Интеллекту». И Даше, конечно… Несколько раз благодарили известного финансиста, скромно утаившего от общественности свое имя, но сделавшего крупный взнос.
