Скажи, путь перестанет. Он противный!
– Мартин, пожалуйста, на полтона тише и не доставай сестру, – обратилась я к старшему. – Сегодня твоя очередь убирать со стола. Синтия, можешь освободить посудомоечную машину?
– Хорошо, мам, – проворчали оба.
Тимми перестал катать морковку по подливе и потянул Мартина за рубашку. Липкие пальцы оставили отпечатки на ткани, и на минуту я мысленно вернулась к нашей вчерашней встрече и к монотонному рассказу Морин о преступлениях ее мужа. Может, после услышанного я должна была простить ее, но не простила, по крайней мере пока.
– Мартин! Я помогу тебе убрать со стола, – вызвался Тимми, не отпуская рубашку. – А ты поиграешь со мной в лего? Пожа-а-алуйста.
Раньше Мартин мог огрызнуться, когда Тимми просил поиграть с ним, так часто бывает в отношениях старших с младшими, и мне приходилось выразительно смотреть на сына, чтобы призвать его к вежливости. Но после смерти отца дети стали очень добры друг к другу. Во всяком случае, пока не захочется продемонстрировать самую громкую отрыжку за столом.
– Ладно, – ответил Мартин. – Ты помоешь ложки и вилки, а потом сделаем роботов из лего.
– Ура! – Тимми взмахнул руками, и морковная лодка полетела через весь стол и шмякнулась о стену, оставив оранжево-коричневый след. Младшенький хихикнул и сказал: – Ой.
– Да уж, ой. – Улыбаясь, я протянула к нему руку и взъерошила волосы. – Давайте-ка это уберем.
Только я встала, как по всему дому разнесся звук дверного звонка.
Синтия встрепенулась:
– Мам, можно я открою?
– Нет, – сказала я рассеянно, с беспокойством глядя в гостиную, потом повернулась к дочери. – Прости, солнышко. Мы не ждем гостей, там может быть кто угодно. Обещаю, ты откроешь дверь, когда придет Паджетт. Договорились?
Синтия слегка обиделась.
– Даже если ты будешь на первом этаже, а я на втором?
– Даже тогда.
– Хорошо, – вздохнула она. – Договорились.
Звонок прозвучал снова, и беспокойство внутри меня возросло.
В последний раз неожиданные гости принесли весть о смерти мужа.
– Оставайтесь здесь, я открою, – сказала я детям и неохотно направилась в гостиную. В окно не было видно, кто стоит за дверью, и я посмотрела в глазок.
Мне стало нехорошо. Я сделала глубокий вдох и резко распахнула дверь – иначе сбежала бы.
– Детективы, – сухо произнесла я, – чем могу вам помочь?
Старший детектив Оскар Маллиган фальшиво улыбнулся.
– Добрый вечер, миссис Барроу. Просто хотели задать еще несколько вопросов. Или мы не вовремя?
Можно подумать, полицейские допросы бывают вовремя. Я знала, они станут мариновать меня, расспрашивать об убийстве мужа, которого я не совершала. Естественно, вслух я такого сказать не могла, как не могла и отказаться отвечать на вопросы, иначе меня забрали бы в участок.
Я задержала дыхание и сделала шаг назад.
– Входите, – пригласила я и постояла, пока Маллиган и его напарница детектив Диона Гарвел неспешно пройдут внутрь. – Подождете минуту? – Жестом я пригласила их садиться. – Мне нужно предупредить детей, что я разговариваю с вами.
– Конечно, – ответила за двоих Гарвел, которая относилась ко мне с чуть бо́льшим сочувствием. Она устроилась на диване и уставилась на Маллигана, пока тот не сел рядом. Я догадалась, что у нее тоже есть дети, по ее общению с моими отпрысками, еще когда полицейские приходили меня допрашивать в прошлый раз. По крайней мере, она понимала, что дети должны стоять на первом месте.
Казалось, Маллигану уже порядком надоело расследование. У него вечно был скучающий вид, и выражение лица менялось только в тех случаях, когда он выходил из себя. Обручального кольца детектив не носил, и меня радовала мысль, что ни одной женщине не приходится ждать его дома. А если у него все‐таки есть подруга, оставалось лишь пожалеть ее.
Когда я вернулась на кухню, все трое детей тихо жались друг другу за столом, у Тимми на глазах блестели слезы. Скорее всего, они видели, кто к нам пришел.
– Народ, все хорошо, – заверила я, подходя к детям. – Можете не убирать со стола. Поднимайтесь наверх и поиграйте, пока я не закончу. А потом будем есть десерт.
У Тимми дрожала губа.
– Мамочка, кто‐то еще умер, как и папа?
Его наивно-прямой вопрос для Мартина и Синтии прозвучал как пощечина, и они мгновенно побледнели.
– Нет, солнышко, нет. – Я присела и обняла сына, а затем притянула к себе старших. – У всех всё хорошо. Просто полицейские хотят мне задать несколько вопросов.
Шок понемногу отпускал Мартина, и на лице у него появилась злость.
– О чем?
– О папе, – ответила я.
Синтия часто заморгала.
– Зачем они тебя мучают? Ты же расстроишься.
– Скорее всего, но так положено. Такая у них работа: задавать вопросы, когда случается несчастье, вот как с папой.
Мартин сердито посмотрел в сторону гостиной.
– Зато я знаю, кем ни за что не стану, когда вырасту, – произнес он очень громко. – Полицейским!
Мне пришлось зажать рот ладонью, чтобы не рассмеяться: это было бы совсем уж неприлично.
– Хорошо, что ты понимаешь, чего не хочешь, – подмигнула я ему. – А теперь бегите и не волнуйтесь: полицейские скоро уйдут.
Неохотно троица поднялась по черной лестнице, и всю дорогу Мартин держал Тимми за руку. Я подождала, пока откроется и закроется дверь в спальню, и вернулась к детективам.
– Милый ребенок, – заметил Маллиган, когда я устроилась в кресле. – Такой вежливый.
– Я учу своих детей быть честными, детектив Маллиган, – заявила я, стараясь сохранять спокойствие. – Иногда честность не предполагает вежливость.
– Замечательно. Тогда вы готовы поговорить честно со мной? – спросил он, наклоняясь вперед и опираясь локтями на бедра. – Тот, кто убил вашего мужа, пытался копировать Карателя Бессердечных, но кое в чем ошибся. Не припомните в чем, миссис Барроу?
Я не ответила. Они уже сообщали мне, что поза Долана не соответствовала позам остальных жертв, и следователи сделали вывод, что в этот раз действовал подражатель. А затем сделали и еще один вывод, что подражатель именно я, женщина, которая хотела избавиться от мужа и скопировала серийного убийцу, чтобы свалить вину на него. У меня в голове с трудом укладывалась мысль, что меня действительно подозревают в убийстве.
Долана, конечно, не назовешь лучшим в мире мужем, но я и не думала его убивать.
– Миссис Барроу, – напомнил о себе детектив, – не припоминаете?
– Я не убивала мужа, – сказала я, демонстративно игнорируя его вопрос.
– Это вы так говорите. – Маллиган обменялся взглядами с Гарвел. – Но я точно знаю, что серийный убийца не причастен к убийству вашего супруга. И не только потому, что руки жертвы после смерти не были сложены на сердце. Существует еще одна маленькая деталь, которую мы не упоминали в СМИ. Смею сказать, вид у вас был весьма удивленный.
Черт
