ценным артефактом, случайно оказавшимся у Елены Бесединой. И пришли сюда, догадавшись, что она обратилась за помощью ко мне. Я был не готов к их визиту, а еще к тому, что меня будут пытать.
– Пытать? – в голосе Кати послышался ужас.
– Да. Пытать. Меня в прямом смысле слова резали на лоскуты, снимая их с моей спины, которая, к сожалению, до сих пор хранит доказательства этого прискорбного факта. Вообще-то я чудом не помер, и сделал бы это обязательно, если бы не Дмитрий Михайлович, будущий Ленин муж. Но после того как врачи собрали меня, я дал себе честное слово, что больше никто и никогда не захватит меня врасплох. И приделал к своей коляске приспособление, в котором всегда закреплен электрошокер, разумеется заряженный.
– Ты долбанул эту тварь электрошокером? – восхитился Тимофей.
– Да. Она появилась внезапно, и угрозы от столь молодой особы я не ожидал, так что ей удалось перевернуть мою коляску, в результате чего я оказался на полу. На мой крик прибежала Катя, и эта особа ударила ее и связала ей руки, явно собираясь расправиться с нами обоими. Я привлек ее внимание, обманом заставил подойти и вот. Шокер у меня мощный. Минут на восемь я ее вырубил, но потом она начала приходить в себя, так что твое появление оказалось крайне своевременным. Катя со связанными руками и я, не имеющий возможности встать, вообще-то достаточно легкая добыча. Особенно для такой фурии. Эй, осторожно.
Последние слова Дани совпали с испуганным вскриком Кати. И именно в этот момент узел наконец поддался, край веревки скользнул по пальцам, и руки девушки оказались освобождены. Тимофей заметил это, развернулся, перекатившись в сторону и прыгнул, пригвоздив к полу накинувшуюся на него сзади Надежду, в руках которой оказался нож. Не фирмы KAI, а обычный дешевый нож, видимо, прихваченный все из того же магазина. Для верности он поставил колено ей на грудь, потому что девица извивалась и дергалась, пытаясь освободиться и бестолково размахивая рукой с зажатым ножом.
Тимофей одним движением захватил кисть Надежды, второй рукой зафиксировал предплечье, провел кистью, как рычагом, внутрь, и пальцы женщины разжались, выпуская нож, с глухим стуком упавший на пол, а Надежда закричала. Что ж, болевое воздействие – прямой результат примененного им приема.
– Предупреждаю, что, если не успокоишься, будет больно, – скучным голосом сообщил Тимофей. – Я, знаешь ли, девушка, в армии не траву косил, а служил в спецподразделении, которое умеет усмирять более серьезного противника, чем ты. Был такой факт в моей богатой биографии. Так что не рыпайся. Больно будет очень.
Надежда глухо зарыдала. То ли от боли, то ли от злобы, то ли от бессилия.
– Не реви, – сухо добавил Тимофей, – мне тебя совершенно не жалко. Ты ребенка похитила, мучила ее, Костика убила и Катю с Даней пыталась. А все из-за чего? Никак я не могу найти ответ на этот вопрос. Неужели из-за денег?
– Тебе не понять, – прорыдала Надежда.
– А ты попробуй.
Теперь Тимофей ловко стягивал ей руки той же веревкой, которой до этого она связала Катю.
– Из-за любви, – провыла она.
– Из-за любви-и? – искренне удивился Бортников. – Девушка, любовь – созидательное чувство, а не разрушительное. Из-за нее стихи писать можно, а вот убивать нет.
Тимофей как раз закончил свое не очень приятное занятие, когда у него зазвонил телефон. Он нерешительно посмотрел на Катю, пытавшуюся помочь Дане сесть обратно в коляску. Но тут появилась Вера, оценила обстановку, молча двинулась на помощь Кате. Вдвоем у них получилось замечательно.
– Слушаю.
– Макаров. Ты там рядом с Ильинской?
Тимофей покосился на красное от усилий личико Кати, находившееся совсем близко.
– Да.
– Передай ей, что она молодец. Доктора Трефиловского я нашел. Рецепт на лоразепам он выписывал своей пациентке Надежде Галяевой. Она наблюдается у него по поводу затяжной депрессии после неудавшегося любовного эпизода. В последнее время пациентка, по его словам, вошла в ремиссию. Он даже заподозрил, что у нее появился новый объект для страсти.
– Появился, – подтвердил Тимофей. – Именно ради него Галяева и пошла на преступление. И думаю, что не сильно ошибусь, если предположу, что этот объект Василий Головачев собственной персоной. Вы, кстати, можете сами у нее спросить, если приедете в дом Дани Еропкина. Мы тут с ним, Катей и Верой внимательно слушаем госпожу Галяеву, которая вещает нам о своей неземной любви.
Надежда вновь разразилась отборным матом.
– Поймал все-таки? – помолчав, спросил Макаров. – На живца, в роли коего выступила вездесущая гражданка Ильинская? Она хотя бы в порядке?
– В полном, – заверил Тимофей.
– Молодец!
– Ну, молодец не я, а Даня Еропкин, – признался Бортников. – Он основное сделал, а я так, подмогнул малость. Но успел вовремя. Во многом благодаря тому, что правильно догадался, кто наш «черный человек».
Мой чёрный человек в костюме сером!..
Он был министром, домуправом, офицером,
Как злобный клоун он менял личины
И бил под дых, внезапно, без причины, —
сказал Макаров в трубке.
И словно рефреном ему Катя тоже подала голос:
Чёрный человек,
Чёрный, чёрный,
Чёрный человек
На кровать ко мне садится,
Чёрный человек
Спать не даёт мне всю ночь.
Тимофей внезапно подумал, что в том, что подполковник Макаров цитирует Высоцкого, а Катя Ильинская – Есенина, есть какая-то правильная закономерность. Он любил, когда все вокруг складывалось правильно. Вот как сейчас.
– Потом расскажешь, как догадался, – строго велел ему подполковник. – А пока продержитесь чутка. Скоро будем.
Эпилог
В дом к Гуляевым-Марковым Катю торжественно пригласили отдельно, не как родственницу и гостью Гордеевых, а лично как Катю Ильинскую, благодаря которой, как была уверена Марианна, беда обошла их стороной. Вторым столь же важным гостем был Тимофей Бортников, немало смущавшийся от направленного на него внимания хозяев. И Иван Петрович, и Марианна с Ильей не знали, куда его усадить и чем угостить. В их глазах он был героем, догадавшимся, где преступница удерживает Лизу.
Девочка, к счастью, пришла в себя и, хотя и была еще очень слаба, но дышала и ела самостоятельно. Врачи говорили, что все решили несколько часов. Если бы Лизу нашли чуть позже, то вывести ее из комы, пожалуй, уже не смогли бы. Так что заслуга Тимофея была бесспорна. Лиза уже давала показания, чему был крайне рад подполковник Макаров. В частности, она рассказала, как позвонившая в дверь Надежда пригласила ее дойти до магазина, куда привезли новую
